Последний заговор Гитлера. История спасения 139 VIP-заключенных - Иан Сэйер

Около 9 часов вечера 9 апреля тюремный фургон унтерштурмфюрера СС Вильгельма Гогаллы приблизился к сторожке Дахау – простому двухэтажному белому оштукатуренному зданию, увенчанному деревянной сторожевой башней. Дорогу преграждали большие стальные ворота с калиткой посередине, на которой, выполненный из кованого железа, красовался известный лозунг – «Arbeit macht frei».

Ворота распахнулись, «Зеленая Минна» проехала через них, а затем остановилась. Заключенные внутри услышали голоса, лязг закрывающихся ворот, и только потом открылись задние двери. Закостеневшие и измученные, все вышли из фургона и отправились в здание сторожки, где оказались в большом неотапливаемом коридоре. Там их оставили, голодных и замерзших, без какой-либо мебели, как им показалось, на несколько часов[270].

* * *

Пока заключенные ждали, Гогалла был занят завершением миссии, на которую отправился сюда из Берлина. Он собирался отчитаться коменданту лагеря оберштурмбаннфюреру СС Эдуарду Вайтеру и доставить секретное коммюнике от главы гестапо Генриха Мюллера. Как только Вайтер получит приказ Мюллера – и VIP-заключенных, – миссия Гогаллы будет завершена.

Он нашел коменданта в его кабинете. 55-летний Вайтер был загадочным, довольно тучным и низким мужчиной, идеально подходящим для анонимной роли, которую ему предстояло играть. Бывший книготорговец, до того как вступить в нацистскую партию, Вайтер был канцелярской крысой в высшем командовании армии и баварской полиции. Он утверждал, что не имеет никаких определенных политических убеждений, и был безликим бюрократом. Будучи комендантом Дахау, Вайтер редко появлялся в лагере.

Он взял письмо Мюллера у Гогаллы и прочитал его. Первая часть была достаточно простой. По приказу Гиммлера и «решению высшей власти» десять названных заключенных должны были быть немедленно приняты в Дахау и все вместе помещены в тюремный блок. Некоторые фигурировали под кодовыми именами. Курт фон Шушниг был «Устрицей» и должен был быть зарегистрирован в Дахау под этим псевдонимом. Его жене, как добровольной заключенной, предоставлялась «та же свобода, которой она пользовалась ранее». Также было указание хорошо обращаться с Гальдером, Томасом, Шахтом, Шушнигом и Фалькенхаузеном. Особое внимание уделялось Бонину, который «находится в своего рода почетном заключении. Он все еще полковник и, предположительно, сохранит этот статус. Поэтому я прошу вас относиться к нему особенно уважительно»[271].

Вторым ключевым пунктом приказа было то, что заключенного под кодовым именем «Эллер» – Георга Эльзера, человека, пытавшегося убить Гитлера в Мюнхене в 1939 году – необходимо казнить при первой же возможности, выдав его смерть за результат бомбардировки.

Коменданта это не обрадовало. Ранее в тот день на соседний Мюнхен был совершен авианалет[272]. Вайтер обдумал приказ. Место в тюремном блоке было на вес золота, а ему нужно разместить целый фургон новых заключенных. Он решил ускорить выполнение приказа, не дожидаясь, пока над головой появятся и послужат ему алиби вражеские самолеты. Через несколько минут после прибытия Гогаллы Вайтер привел в действие машину смерти Дахау.

Понятно, что что-то происходит, стало тогда, когда сержант, отвечающий за крематорий, обершарфюрер СС Теодор Бонгарц, отправился в казармы и разбудил своих людей. Бонгарц также предупредил Эмиля Маля, известного как «палач Дахау», и двух заключенных «зеленого треугольника»[273] (преступников идентифицировали по цветным значкам на форме), чьей работой была транспортировка трупов в крематорий. Бонгарц сказал им, что они могут понадобиться позже этой ночью[274]. Тем временем комендант Вайтер отправил в тюремный корпус капрала СС Франца Ксавера Лехнера, который должен был забрать Эльзера.

Более пяти лет Георг Эльзер сидел в камере один. Бо́льшую часть своего заключения он провел в тюремном блоке Заксенхаузена (в том же здании, где содержался Сигизмунд Пейн-Бест), но потом, в начале 1945 года, его перевели в Дахау. С ним обращались сравнительно хорошо, выделили три камеры для него, его личной охраны и мастерской. Эльзер был искусным ремесленником (что позволило ему спрятать огромную бомбу внутри колонны в мюнхенской пивной, где должен был выступать Гитлер) и в плену проводил время, изготавливая мебель и цитры. Эльзер был действительно особенным заключенным – ему предстояло стать главным участником большого послевоенного показательного суда, на котором победоносный фюрер должен был разоблачить тщетные попытки союзников свергнуть его и показать виновных всему миру. Британский агент Сигизмунд Пейн-Бест и его коллега Ричард Стивенс должны были присоединиться к Эльзеру на скамье подсудимых, привлеченные к суду в качестве его сообщников. Но теперь, когда поражение стало неизбежным, этот план потерял актуальность, и Гитлеру пришлось довольствоваться местью тем, кто пытался его убить.

Лехнер, сопровождаемый другим капралом СС по имени Фриц, нашел Эльзера в мастерской рядом с камерой. «Нам приказано отвести вас в крематорий, – сказал Лехнер. – Начальник блока хочет, чтобы вы починили дверь»[275].

Эльзера часто вызывали для выполнения ремонтных работ во всем лагере; к тому же все заключенные научились выполнять приказы мгновенно, без вопросов, даже если получали их почти в полночь. Не задумываясь, он тщательно смел стружку со своего рабочего стола и вытер его. Сняв фартук, он надел куртку и последовал за двумя эсэсовцами.

Они вышли из тюремного корпуса и обошли пустынную площадь, предназначенную для перекличек. Пройдя через железные ворота, они пошли по широкой улице, отделяющей концентрационный лагерь от примыкающего к нему комплекса СС. Шли молча. Охранники СС сохраняли каменные лица, ни один из них не глумился над обманутым Эльзером. Лехнер, который был профессиональным музыкантом и восхищался способностью Эльзера изготовлять музыкальные инструменты, чувствовал тошноту и головокружение. Эльзер же не замечал ничего странного[276].

Крематорий стоял в конце дороги на симпатичной зеленой поляне среди деревьев. За ним был укромный участок земли, где заключенных убивали, обычно выстрелом в затылок. Внутри низкого кирпичного здания находилась газовая камера. Несколько выходящих из крематория заключенных с зелеными треугольниками на форме увидели Лехнера и Фрица и встали по стойке смирно, держа шапки в руках и пропуская их. Все они узнали изготовителя цитр. Внутри крематория в ожидании стоял обершарфюрер СС Теодор Бонгарц. Ответив на приветствие Бонгарца «Хайль Гитлер!» и щелкнув каблуками, Лехнер и Фриц развернулись и оставили Эльзера на волю судьбы[277].

Когда они шли обратно в лагерь, Лехнер сказал Фрицу: «Меня тошнит от этой казни».

«Это ужасно», – сказал Фриц, уставившись в землю.

«Он был хорошим человеком…»

Они дошли до сторожки, и тут из темноты донесся выстрел.

Эмиль Маль и носильщики быстро вышли из крематория, чтобы забрать труп, лежащий на земле у ног Бонгарца. Они подняли тело Эльзера на носилки и понесли его в крематорий.

Вернувшись в тюремный блок, раскаявшийся унтершарфюрер СС Фриц отправился в мастерскую Эльзера. Его взгляд упал на цитру. Он провел пальцами по струнам, и аккорд, переливаясь, заполнил комнату. Чувствуя, что теперь, когда мастера цитры больше нет,