Марина Цветаева. Письма 1937-1941 - Марина Ивановна Цветаева

class="a">[227] и — как я когда-то утешала одну бывшую любовь России: — Поэты — с Вами![228] (Это ведь то же, что: Господь — с тобою!)

Дорогая Ариадна, счастлива за Вас, не — как за себя (за себя — никогда не умела, как родилась — отказалась: Единственной этой горы — не подняла!) а — как за другую себя, вторую себя, себя — в другом, — поэтому: будьте счастливы и — будете счастливы.

Счастлива и за девочек.

Счастлива и за будущего мальчика, который непременно — будет: помяните мое слово! И которого я (NB! старинный оборот: люблю их) вопреки всем людским законам и обрядам, поверх всех голов — и тиар — и крестильных чано́в — уже сейчас объявляю себя крестной матерью, marraine de rêve{98}, но это — тоже царство! И которому я уже сейчас, когда мы увидимся — наверное в последний раз на этой земле, этой звезде — подарю свой крестильный подарок.

Обнимаю Вас от всей души.

Glück auf!{99}

                                             М.

Ваша синяя лягушка на моей руке пляшет и рукоплещет руками и ногами.

Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 93–94. СС-7. С. 5! 8. Печ. по СС-7.

7-38. А.Э. Берг

Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin

7-го марта 1938 г., понедельник

               Дорогая Ариадна!

Только два слова: сейчас очень пора узнать о пальто, п<отому> ч<то> если Вы собираетесь сюда к 1-му — нужно время, чтобы его сделать.

Повторяю: хочу из лучшего качества, если есть — темно-коричневое, если нет (в лучшем качестве) — то коричнево-шоколадное, как их типичные куртки réclame, длина — 120 сант<иметров>, complètement croisé{100}, а для этого — расширяющееся книзу, не прямое, с застежкой с самого боку, с большими карманами (накладными) и широким поясом с «бу́фными» (наверху) рукавами с широкой проймой, чтобы Вам в нем было очень широко теперь 1) цену без подкладки 2) цену на самой теплой и прочной подкладке: entièrement doublé{101} (и рукава). Как только получу ответ (и doublé и non doublé){102}, тотчас же перевожу Вам деньги, а Вы — тотчас же заказываете.

Темно-коричневое (только не зеленоватое, не оливковое) мне бы милее, п<отому> ч<то> менее маркое и менее заметное, но самое важное — качество: хочу — лучшее, т. е. самое плотное, и<отому> ч<то> на долгие годы.

(Воротник прямой, достаточно широкий, чтобы можно было наложить мех.)

Так как оно будет complètem<ent> croisé, то revers{103} получатся огромные и нужно их сделать двойными, как и полагается, чтобы можно было носить и в открытом виде, с шарфом. Запахиваться оно должно совсем, т. е. нижние пола́ почти до боковой косточки. И пояс — очень широкий, с большой пряжкой (скромной, прочной, лучше — кожаной, м<ожет> б<ыть> — подыщете?)

Вот и всё пока.

Обнимаю Вас и очень жду ответа, ибо если немыслимо или слишком уж дорого — буду искать здесь в occasions{104}, но предпочла бы — конечно — новое.

Очень жду весточки.

                                             МЦ.

P.S. Посмотрите еще, какой материал меньше мнется?

Впервые — Письма к Ариадне Берг. С. 95–96. СС-7. С. 518–519. Печ. по СС-7.

8-38. В.Л. Андрееву

Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin

9-го марта 1938 г., среда

               Милый Вадим,

Я сейчас разбираю свои и Мурины книги, и у меня оказался целый ящик отдаваемых — детских и юношеских, старинных и современных, — и я подумала о Вас: может быть Вам нужны для Вашей дочки, а также для племянника?[229]

Если да — две просьбы: ответить поскорее и явиться за ними поскорее, чтобы отобрать, а часть и забрать. До Вашего ответа никому показывать не буду, поэтому очень, очень прошу Вас ответить поскорее и сразу назначить, когда сможете быть. Мне удобнее — утром, до завтрака (сможете позавтракать у нас) и хорошо бы — не в среду и воскресенье, п<отому> ч<то> у меня рынок, но — не знаю Вашего рода работы[230] — м<ожет> б<ыть> Вы свободны только в воскресенье? Тогда можно и в воскресенье, часам к 11-ти, чтобы я до этого успела на рынок.

До свидания, сердечный привет Вам и Вашим, жду ответа.

                                             МЦ.

P.S. Приезжайте с серьезным вместилищем!

Ехать к нам до конечной станции Mairie d’Issy — идти по улице явноидущей в гору: Auguste Gervais — идти все прямо, прямо до небольшой, мало-заметной площади (площадке{105}) с еще менее-заметными деревцами в кадках и пышным названием Unter den Linden, т.с. Plase des Tilleuls ее пересечь справа налево и тут же оказаться (по правую руку) на Rue Baudin ее пройти всю — и оказаться на Av<enue> de Clamart (с большими деревьями), по ней — вправо и первая ул<ица> налево — J<ean-> B<aptiste> Potin: наш дом — угловой: та руина, к<отор>ую Вы знаете[231].

Второй этаж, правая дверь.

От метро к нам не более 10 мин<ут>, если идти по этому маршруту, самому простому и — главное — никого не спрашивать, а то заведут.

_____

Тогда же сговоримся, когда мне у Вас побывать — я давно собираюсь и очень рада буду повидать всех: прежних и новых.

Впервые — СС-7. С. 648–649 (публ. Р. Дэвиса по копии с оригинала из русского архива в Лидсе). Печ. по тексту первой публикации.

9-38. В.А. Богенгардту

Vanves (Seine) 65, Rue J<ean->B<aptiste> Potin

10-го марта 1938 г., четверг

               Дорогой Всеволод!

Сколько лет, сколько зим! Во всяком случае — целая зима. На Рождество я ждала зова, но его не было, а поехать та́к — я не решилась.

У меня к Вам большая просьба: помните, Вы мне говорили о каком-то чудодейственном враче для туберкулеза, к<отор>ый какого-то Вашего знакомого — или даже родственника — вылечил? Я тогда хотела везти к нему Головину, но она отказалась.

Сейчас у меня на руках — очень трудный больной: туберкулез грянул после гриппа, 20 лет, до этого никогда не болел, положение очень серьезное, лежит в госпитале, — так хочется его спасти или, по крайней мере — помочь[232].

Бесконечно благодарна буду Вам, если сразу мне дадите адр<ес> того д<окто>ра — или где и ка́к напасть на его следы. Мой юноша прямо — горит, а я знаю его с 12-ти лет, и он — замечательное существо, когда-нибудь,