ВПК СССР - Татьяна Григорьевна Васина

подводной лодке была впервые установлена турбина. Однако эксплуатировали С-99 недолго: подвела парогазотурбинная установка, работавшая на небезопасной перекиси водорода, приводившая к пожарам и взрывам на судне. Подводная лодка 617-го проекта так и не попала в серийное производство, поскольку появились первые атомные субмарины.

В группе Антипина работал молодой специалист, хорошо знавший немецкий язык, Сергей Никитович Ковалев, будущий главный конструктор подводных атомных ракетоносцев проектов 658, 658М, 667А, 667Б, 667БД, 667БДР, 667БДРМ и 941. Не исключено, что знакомство с немецкими наработками в судостроении послужило Сергею Никитовичу очень неплохой школой!

В качестве репарационных выплат ВМФ СССР достались четыре подводные лодки немецкой XXI серии, четыре лодки VII серии, одна лодка IX серии. Некоторые из этих лодок находились в строю до начала 1960-х гг.

В 1948 г. под Ленинградом, в городе Ломоносов (так с этого года стал называться бывший Ораниенбаум), во дворце Меншикова появились новые обитатели. Говорили они по большей части по-немецки. Появились они тут не по личной прихоти, а по постановлению советского правительства за № 1100/359, в котором ленинградскому НИИ-400 было предписано в месячный срок образовать в Ломоносове филиал института. Институт занимался подводным оружием, и немцы, привезенные во дворец Меншикова, были крупными специалистами в этой области. Среди них были доктора наук Э. Любке, Ф. Гутше, Э. Клемке, Ф. Макбах, а также восемь дипломированных инженеров. Специалистов привезли вместе с семьями, это было одним из главных условий, на которых немецкие специалисты соглашались работать в СССР. Им были выделены квартиры в крыльях дворца. Говорить о том, что авторами новой торпеды САЭТ, принятой на вооружение в 1950 г., были только немцы, не приходится. Торпеду делал коллектив под руководством Н. Н. Шмарина. Но использовал он в качестве исходного изделия немецкую торпеду Т-5 и ее самонаводящуюся систему. И немецкий коллектив специалистов все-таки в появлении торпеды САЭТ был очень даже «при чем».

Работа авиационного инженера барона Ганса фон Шертеля над разработкой судов на подводных крыльях началась еще в 1927 г. Дело у Шертеля двигалось хорошо. Уже в 1938 г. был успешно испытан пассажирский речной катер. С двигателем в 150 лошадиных сил он развивал скорость в 40 узлов. Начавшаяся война помешала реализовать проект 100-тонного судна на подводных крыльях. И Шертелю пришлось переключиться на выполнение проектов для военных. В них он тоже преуспел. В 1943 г. были построены минный заградитель ВС-6 и ВС-7, торпедный катер на подводных крыльях. В 1944 г. было построено судно на подводных крыльях водоизмещением 80 т. Это был танкодесантный катер ВС-8 Шелл I. С грузом в 20 т это судно двигалось со скоростью около 40 узлов, то есть больше 70 км в час, причем высота волн при этом могла быть 1,8 м. Судно попало в шторм во время испытаний, произошел отказ двигателей, и его выбросило на мель. С мели ВС-8 сняли советские спасатели и увели в Ленинград.

Верфь Шертеля в городе Рослау оказалась в зоне советской оккупации. Здесь строилось шесть видов торпедных катеров и четыре танкодесантных. Как только советские войска вошли в город, на верфи тут же оказались специалисты-судостроители и было организовано судостроительное ОТБ с обязательным привлечением немецких специалистов. Готовые катера были отправлены в Ленинград. Говорят, что Р. Е. Алексеев, знаменитый советский конструктор судов на подводных крыльях, специально приезжал в 1945 г. в Ленинград на завод № 5, где в плавучем доке содержались катера на подводных крыльях Шертеля. Сам Шертель успел бежать в Швейцарию. А его группа была впоследствии вывезена в СССР. Где она была размещена, неизвестно, однако можно предположить, что в КБ Р. Е. Алексеева опыт работы Шертеля был использован достаточно широко.

Вывезено из Германии

Вывоз оборудования и имущества из Германии начался сразу же, как только закончились бои. Брали все. И всё… И не только промышленное оборудование. Очень было похоже на простой грабеж. В советской зоне оккупации официально у проживающих в этой зоне немцев было конфисковано 940 тысяч предметов мебели, 460 тысяч радиоприемников, 265 тысяч настенных и настольных часов, 190 тысяч ковров и 60 тысяч роялей. Все это за небольшую плату распределялось между старшими офицерами и хлынувшей в Германию советской номенклатурой. Сталинская советская «элита» всосала в себя все, как губка воду. Понятно, зачем ей нужны были мебель, ковры, часы и радиоприемники. А вот зачем «элите» понадобились 60 тысяч роялей – загадка…

Грузились сотни и тысячи вагонов, формировались десятки эшелонов, груженных немецким оборудованием и станками. Особо ценные документы, приборы и чертежи вывозились грузовыми самолетами. Тем не менее 4 августа 1945 г. особо уполномоченный по делам Особого комитета по Германии Максим Захарович Сабуров констатировал: мало вывозится! Чтобы эту технику изучить и использовать, ее должно быть больше. И желательно, чтобы были специалисты, которые эту технику проектировали и делали. Так что с этого момента вывоз оборудования из Германии стал еще интенсивнее, и стали больше привлекать к работе немецких специалистов по технике и оружию.

К середине 1946 г. различных станков и оборудования было вывезено 123 тысячи единиц. Половина (66 тысяч) досталась Министерству авиационной промышленности. Благодаря этому оборудованию было открыто девять новых авиазаводов, из них два самолетостроительных и три моторостроительных. Остальные были приборостроительные или авиаремонтные.

А оборудование порой попадалось уникальное. Так, например, в СССР был вывезен с завода фирмы «И. Г. Фарбен-индустри» в г. Биттерфельде самый мощный на тот момент в Европе пресс с давлением в 30 тысяч тонн. Головка этого пресса весила 552 т.

Реконструкция Московского автозавода в 1945–1946 гг. происходила за счет вывоза оборудования из Германии в счет репараций. Сталинградский тракторный завод начал восстанавливаться после установки в нем двух немецких лесопильных заводов и затем оснащался немецкими станками и оборудованием. Строящиеся вновь заводы порой полностью снабжались немецким оборудованием, как, например, Краснодарский компрессорный завод. Появившийся после войны в городе Чапаевске химический завод вполне можно было назвать «Оргацид». Именно так назывался завод в Аммендорфе, до того как его демонтировали и затем перевезли в СССР. В Кинешму вывезли оборудование и материалы завода по производству боевых отравляющих веществ завода «Эргэтан», располагавшегося в Штраусфурте, а в Дзержинск отправили все необходимое для производства фосгена… Это было оборудование завода «И. Г. Фарбениндустри» из города Вольфена в Германии.

В обязательном порядке из побежденной Германии вывозились образцы военной техники. Ракеты Фау-1 и Фау-2, опытные немецкие зенитные ракеты, бронемашины, катера, реактивные двигатели, самолеты. Известно, что для изучения советскими инженерами и учеными были привезены из Германии опытные самолеты ЕФ-131, ЕФ-126, «Зибель-346», Ме-262, Юн-388. В основном самолеты были переданы в ЦАГИ и на опытный завод № 1. Найденные в Германии реактивные двигатели Юмо-004C,