Александр Карский - На фронтах Первой мировой войны. 18-й гусарский Нежинский полк

Ознакомительный фрагмент

Ротмистр Хакольский особо отметил четкие действия во время боя корнета Гринцова, а также спокойные распоряжения коноводам, под сильным огнем, штаб-ротмистра Ланцуцкого. За телами убитых товарищей дважды посылали ст. унтер-офицера Маслова, но из-за сильного огня он оба раза возвращался назад. Гусар Прунков, тащивший тело Везенкова, сам был ранен в левую руку, с переломом кости. Были и другие раненые. Таким – тяжелым, неуспешным – оказался первый бой Нежинских гусар в разгоравшейся войне.

Но погибшие не были оставлены на поле сражения. Ротмистр поступил просто: добравшись до ближайшего фольварка, он приказал его владельцу доставить тела, пригрозив в случае невыполнения сжечь не только хутор, но и соседнюю деревню Дыниска. Ночью тело корнета Везенкова доставили в д. Шлятин. При нем были часы, полевая сумка и нательный крест, но кошелька с деньгами не оказалось. Похоронили корнета в тот же день, 31 июля, при церкви в д. Верщица.

За этот бой штаб-ротмистр Леон Ланцуцкий и корнет Иван Гринцов были представлены к ордену Св. Станислава с мечами и бантом. Ст. унтер-офицера Павла Маслова и гусара Николая Прункова наградили Георгиевской медалью 4-й степени.

Представление к наградам подписывали командир полка полковник Я. – Ф. Ф. Витковский и генерал А. М. Драгомиров, вступивший в командование бригадой 1 августа. Штаб Нежинского полка находился тогда в д. Василов (Васылюв). Сводная дивизия готовилась к дерзкой и рискованной операции.

3. Рейд на Раву-Русску и Камионку-Струмилову

Об этом рейде крупного кавалерийского соединения в тыл противника, за 40–50 верст от границы, еще до начала общего наступления 5-й армии, сведений крайне мало, специальных исследований выявить не удалось. А событие это весьма примечательное и требует серьезного анализа.

Перед Сводной дивизией была поставлена задача: глубокая разведка расположения австро-венгерских войск и разрушение путей сообщения. С начала августа основные силы дивизии начали сосредотачиваться в районе д. Хулче у самой границы. 4 августа дивизия, сметая на своем пути небольшие отряды противника, ворвалась на территорию Восточной Галиции. Конная лавина двигалась с севера на юг, между пограничным городом Белз и станцией Угнов, через местечки Домашев (м. Домашув) и Доброва. Удар оказался, видимо, неожиданным для австро-венгерского командования. Крупное конное соединение российской императорской армии устремилось к г. Рава-Русска (в 10 верстах от границы) не с северо-запада, как того ожидали, а с северо-востока и востока, беря город в полукольцо.

Завязались бои на подступах к станции. Кавалеристы спешились и атаковали как заправские пехотинцы. Вот описание действий взводного унтер-офицера 6 эскадрона Семёна Кулакова:

«4 августа в бою под Рава-Русской командуя взводом, наступал вдоль деревни, обстреливаемый из каждого дома, и, выбивая противника, очистил деревню и тем обеспечил наступающую цепь от флангового огня противника».

С такой же решительностью действовал и ст. унтер-офицер Пётр Даниленко:

«…командуя взводом, с отличною храбростью вел цепь вперед и выбил противника из каменного здания, причем вошел в него первым, увлекая за собой своих товарищей».

Вскоре важный железнодорожный узел был захвачен. Подробности атаки можно также узнать из приказа о награждении Георгиевским оружием командира 5-го эскадрона 18-го гусарского Нежинского полка ротмистра (с 17 августа за отличие в делах против неприятеля – подполковника) Кургоко Дударова:

«…в бою под Рава-Русска 4-го августа 1914 г., командуя боевым участком в стрелковой цепи, атаковал австрийцев во фланг в штыки и заставил их очистить позиции, что повлияло на благоприятный исход боя».

Раненый ротмистр Дударов был отправлен в тыловой госпиталь. Из наградных списков нижних чинов полка, получивших за этот бой Георгиевские кресты 4-й степени, известно, что первыми заняли станцию, под сильным огнем противника, мл. унтер-офицер 1-го эскадрона Фёдор Фомин, ефрейтор Станислав Францев и гусары Павел Ермаков, Дмитрий Крысанов и Бронислав Райт.

Жаркий бой разгорелся вокруг старого замка и прилегающей к нему усадьбы. Атаку повел взводный унтер-офицер Сергей Ботырев: «4 августа под Рава-Русской за отсутствием офицера принял командование спешенным взводом и, личным примером увлекая за собой взвод, под сильным огнем противника, бросился в штыки на укрепленный замок и выбил оттуда противника».

Первым в замок ворвался мл. унтер-офицер Иван Сергеев. Затем отличился взводный унтер-офицер Егор Молодкин:

«…командуя взводом, за отсутствием офицера, когда противник, выбитый из замка, занял прилегающую усадьбу и открыл оттуда сильный огонь, бросился в штыки и выбил противника».

Из «Полевой книжки донесений» видно, что наряду с захватом станции было осуществлен и подрыв железнодорожного полотна: «Для разрушения железной дороги на участке Рава-Русска – Жолкиев назначается от дивизии две партии. Правая партия (подполк. Лермонтов) – 6 эск. ул. 16 п., 2 пулемета на вьюках и 3 разъезда, предназначенных для порчи ж. д. Состав разъезда 11 человек… Левая партия (полк. Дросси) в составе 1 эскадрона, 2 пулемета на вьюках и 7 разъездов для порчи ж. д.». Запись относится, вероятно, к 4 или 5 августа. Диверсанты должны были выступить в 9 часов утра из м. Домашева (это южнее Белза). Очевидно, на первом этапе операции тут располагался резерв дивизии. Оба отряда вместе следовали через д. Пролуки до д. Доброва, тут разделялись, а затем выбрасывали на железнодорожный путь в общей сложности десять разъездов с подрывниками.

5 августа адъютант 18-го гусарского Нежинского полка поручик Поляков написал жене письмо:

«Дорогой Зинусик.

Из Австрии шлю тебе свой привет и поцелуи. Я жив, здоров. Посылаю эту весточку на ура. Может быть, дойдет до тебя как-нибудь. Любимая моя, счастье моё, целую тебя и Глеба. Андрей».

6 августа основные силы дивизии с обозами обосновались на ночлег в селении Кунин. Это верстах в 20 к юго-востоку от Равы-Русской, за железной дорогой на Жолкиев (Жолква, Жовква), который в тот день был захвачен. Вероятно, этим маневром командование хотело ввести в заблуждение противника. Могло показаться, что направление рейда – дальше на юг. Однако в планах было совсем другое. Поздно вечером до полков был доведен приказ:

«Завтра 7 августа лошадей начать седлать в 4½ ч. утра. В 5 ч. утра всем полкам одновременно начинать вытягиваться на общий сборный пункт на поле, что находится к северу от восточного конца д. Кунин. Строиться в резервный порядок: полки в одну линию в двойных взводных колоннах фронтом на д. Доброзин (на северо-восток)… Полкам стать в резервной колонне справа налево в следующем порядке: Нежинцы, конно-пулеметная команда Черниговского полка, Черниговцы, Новомиргородцы, уланская конно-пулеметная команда, Новоархангельцы…».

Итак, направление было взято на северо-восток – вглубь вражеской территории. В середине дня штаб дивизии уже в селе Желдец, всего в десятке верст от г. Камионка-Струмилова. В ночь на 8 августа конно-саперные команды отправились по заранее намеченным маршрутам. Главной целью был большой железнодорожный мост через реку Буг. Охрана моста, не выдержав атаки превосходящих сил, отошла. Важный стратегический объект был взорван. В то же самое время 4 эскадрон, выполняя отдельное задание, ворвался на станцию Куликово (Куликов), находящуюся юго-восточнее г. Жолкиев. Произошел бой. В наградном листе вахмистра подпрапорщика Исидора Селивончика написано:

«Преследовал засевшего противника на ст. Куликово, выбил его с этой станции и под обстрелом разрушил телеграфную линию».

Другой вахмистр подпрапорщик этого же эскадрона, Семён Пуцко, умело отразил контратаку:

«8 августа, когда ст. Куликово была взята и было приступлено к ее разрушению, он со взводом преследовал противника, пытавшегося снова завладеть станцией, и привел его в бегство, чем способствовал уничтожению станции».

Выполнив задания, эскадроны и отряды подрывников должны были собраться и отойти на свою территорию. Однако на обратном пути возникли осложнения: все дороги оказались перерезаны. Генерал А. М. Драгомиров вспоминал:

«…противник (2-я Авст. – Венг. Кавал. дивизия и два отряда егерей) начал нас окружать, чтобы не выпустить из лесисто-болотистого района, в котором действовала дивизия… Вывод частей, участвовавших во взрыве моста, был задержан огнем противника из двухэтажной каменной казармы, окруженной палисадом. Попытка овладеть ею нахрапом – не удалась. Генерал Ванновский был смертельно ранен, а командир Нежинского гусарского полка полковник Витковский – убит».

А. М. Драгомиров умалчивает, что тяжело раненый в живот командир дивизии, сорокапятилетний генерал-майор С. П. Ванновский, попал в плен. Это явилось, несомненно, сильным ударом по престижу императорской армии. Генерал С. П. Ванновский был сыном генерала от инфантерии П. С. Ванновского (1822–1904), военного министра в 1882–1897 годах, а также непродолжительное время министра народного просвещения (1901–1902). О пленении такой важной персоны, конечно, раструбили все газеты Австро-Венгрии и Германии. С. П. Ванновский скончался через два дня, 10 августа, в полевом госпитале во Львове (тогда – Лемберге). Посмертно он был награжден орденом Св. Георгия 4-й степени (ВП от 29.9.1914), ему также было присвоено звание генерал-лейтенанта (ВП от 11.05.1916, старшинство с 8.8.1914).