Украина против Донбасса. Война идентичностей - Евгений Вадимович Рябинин

на самих студентов, превращая их из «малороссов» в «украинцев». Посредственное их влияние шире: студент-украинец несет потом пропаганду украинства всюду, куда забросит его судьба – в деревню, в служебную корпорацию, в семью».

Сама власть заигрывала с украинским движением, иначе как объяснить тот факт, что на выставке в Бахмуте в 1911 г. сельскохозяйственные брошюры на украинском языке экспонировались без конкуренции со стороны русских изданий. На такой же выставке 1911 г. в Чернигове награждены серебрянной медалью украинские книги киевской «книгарни». В Полтавской губрении украинским издательствам выдано 2 золотых, 2 серебрянных, 2 бронзовых медали[97]. В конце 1910 г. Министерство финансов разослало через государственный банк во все сберегательные кассы Юга для бесплатной раздачи населению брошюры-рекламы на украинском языке о государственном страховании капиталов и доходов.

О необходимости искоренения русской культуры Новороссии в свое время писал М. Грушевский, в частности, он считает, что «на Юге России есть многочисленная интеллигенция, впитавшая в себя русскую культуру и сроднившаяся с ней. Существование таких людей должно быть понимаемо как явление патологическое, осужденное на вымирание в нормальных условиях народной жизни». В данном мнении Грушевского просматривается тонкий намек на необходимость физического истребеления носителей русской культуры[98].

Первая мировая война – это период расцвета радикальной русофобии, и стимулируется она Австро-Венгрией на территории Западной Украины. В это время Галичина являлась не центром русофобии, как мы можем это наблюдать сегодня, а оплотом русской и православной культуры в Австро-Венгрии. Поскольку Российская империя была врагом для Австро-Венгрии, последней необходимо было создать такие условия, при которых местное население окраиных регионов ненавидело бы все русское. Австрийские спецслужбы и военно-полевые суды с энтузиазмом взялись за русских на подконтрольной Австро-Венгрии Западной Украине. В первую очередь пострадали те, кто не скрывал своих симпатий к России. Суды даже не изучали дела подсудимых. Им просто зачитывали обвинение в шпионаже и госизмене и тут же выносили приговор. Обычным делом стали внесудебные казни, похищения и пытки. Арестованных было так много, что для их содержания австрийские власти организовали первый в Европе концентрационный лагерь. Его узниками стали десятки тысяч человек. Каждый четвертый умер от болезней, голода и пыток.

Основная масса населения Галичины имела весьма размытую национальную самоидентификацию, которую можно назвать проторусской и протоукраинской. Единого общеупотребимого языка не было. Православная вера подвергалась гонениям, а католичество навязывалось властями и потому не пользовалось популярностью. Часть русинов симпатизировали России, часть – Австрии. При этом местные поляки относились и к тем, и к другим как к «быдлу» (от польского слова bydło, означающего «скот»).

Австрия в свою очередь видела угрозу во всем, что так или иначе напоминало о России на Западной Украине. Галицкий губернатор граф Стадион фон Вартгаузен в 1848 г. заявил русинам, что они должны отречься от национального единства с Российской империей и развивать свою культуру как самостоятельную.

Борьба с агентами российской разведки поставила австрийское правительство в сложное положение. С одной стороны, расстреливать всех, кого заподозрили в симпатиях к России, нельзя. Все же Европа. И не Средние века. С другой – арестованные просто перестали помещаться в существующие тюрьмы. Тогда-то власти и задумались о создании новых концентрационных лагерей.

Технология создания концлагерей была успешно обкатана британцами во время Англо-бурской войны 1899–1902 гг. и немцами во время подавления восстания в Намибии в 1904 г. Однако то, что по суровым меркам начала ХХ в. было допустимо в далекой Африке, в Европе казалось дикостью. Но австрийцев это не остановило.

В сентябре 1914 г. первая группа русинов прибыла в концлагерь Талергоф. Точнее, тогда было только название, а самого лагеря еще не было. Участок поля в предгорьях Альп, огороженный рядами колючей проволоки и солдаты по периметру. Первые бараки появились в Талергофе только зимой 1915 г. До этого люди полгода жили под открытым небом, под дождем и снегом.

В таких условиях стремительно распространялись болезни. Обитатели Талергофа страдали холерой, брюшным тифом, дифтерией, цингой, туберкулезом и другими заболеваниями, которые становились смертельными из-за ослабленного состояния людей.

Самое страшное, что заключенных Талергофа ни в чем не обвиняли. Их просто согнали по национальному и религиозному признаку в лагерь, где убивали или создавали условия, направленные на физическое уничтожение. В этом смысле действия австрийского правительства можно квалифицировать как акт геноцида в отношении православных русинов.

Талергоф просуществовал с осени 1914-го по весну 1917 г. За это время в нем побывало более 30 тыс. человек – как гражданских, так и военнопленных. Каждый четвертый погиб, более половины получили увечья или ранения. Результатом этих репрессий стало практически полное уничтожение русского движения на Западной Украине[99].

По некоторым статистическим данным, на то время из трехмиллионного населения Галиции два миллиона были этническими русинами – русофилами при незначительном числе «украинцев». Из них австрийскими карателями было уничтожено около 200 тыс. человек. Это ли не геноцид русского национального меньшинства в Австро-Венгрии? Фактически каждый десятый русин в Галиции был уничтожен за свою приверженность к русскому миру и православию.

И после этих зверских репрессий до сих пор не признан мировой общественностью геноцид. Австро-мадьяры с иезуитской жестокостью проводили среди своего восточнославянского населения насильственную украинизацию. Если каратели задавали галичанину вопрос о национальной принадлежности и тот отвечал, что он – русин, его садистским образом убивали или отправляли в концлагерь. Если заявлял, что – украинец, не трогали. Любопытно, что у заключенных Талергофа и Терезина был выбор. Они в любой момент освобождались, если в письменном виде подтверждали свою принадлежность к украинцам. Но почти все узники шли на голод и смерть, но не предавали свою русскую идентичность.

Конечно, немало крестьян и обывателей, чтобы уберечь себя и свои семьи, признавали принадлежность к украинству. Вот таким образом русских галичан превращали в украинцев, в ренегатов-перевертышей.

Многие потом отрекались от вынужденного украинства и возвращались к русской идентичности. Даже во время переписи населения уже польскими властями в 1931 г. русинами записались 1 млн 116 тыс. человек, а украинцами – 1 млн 660 тыс. человек[100].

Идеологическое становление украинского национализма

После разгрома УНР, режимов П. Скоропадского и С. Петлюры наступает второй этап в развитии украинского национализма и приобретает элементы развития идеологический составляющей, как это было во второй половине XIX в. Главным идеологом антирусской идеологии этого периода становится Д. Донцов. Опять же его идея интегрального национализма ляжет в основу радикальных националистов уже в современной Украине. Согласно теории интегрального национализма, нация является абсолютной ценностью, которой должны полностью подчиняться все интересы и сам образ жизни конкретной личности (интегральный – то есть пронизывающий все стороны бытия человека: семью, школу, рабочее место). Как и Гитлер, Донцов утверждал, что нации ведут между собой дарвинистскую борьбу, в которой побеждает сильнейший. Будущее украинское государство планировалось строить по тоталитарному образу (один народ – одна партия и один вождь, имеющий неограниченную власть).