Парус в горах. История о тех, кто живет там, где другие не выживают - Андрей Вячеславович Кирсанов

из пионеров австралийской авиации. В 1928 году он стал первым летчиком, перелетевшим через Тихий океан. Мне почему-то хорошо запомнилась русская пара в автобусе – судя по всему, парень учился в Австралии, а девушка приехала к нему в гости. Они держались за руки и тихо разговаривали. На коленях у нее лежал букет цветов.

Хостел в районе Куджи, в котором я поселился, весьма кстати находился рядом с пляжем – здесь я собирался приступить к занятиям серфингом.

Обычно я не сплю днем при смене поясов, чтобы, помучившись один день, потом полноценно вписаться в местный режим. Так получилось и на этот раз, и уже на следующее утро, правда, не раннее, я отправился гулять по побережью. Здесь все меня покоряло – бескрайний океан, волны которого атаковали песчаный берег, буйство красок неба, нетронутость и вместе с тем какая-то цивилизованность ландшафта.

В первые же дни я записался на урок по серфингу. Занятие проходило на знаменитом пляже Бондай. Красивая бухта с белым песком, высокая волна, много серфингистов. Моего инструктора звали Адриан, это был чистокровный австралиец, спортивный, с зачесанными назад длинными волосами, открытой улыбкой и энергичным запоминающимся рукопожатием.

Все небо залито предзакатной алой акварелью. Внушительная мощь прибоя. Разминка, теория – и вот я беру доску и вхожу в океан.

Конечно, моя тренировка проходит в спотах для начинающих, то есть в пенке. Это остатки волны, которые доходят до берега на небольшой глубине, при этом они еще обладают тянущей силой. Но даже эти гаснущие волны сильнее, чем кажется издали, и в зону, где можно попытаться встать на доску, выплыть непросто. Что касается лайн-апа (место, где зарождается гребень волны и где все ждут своей очереди встать на доску), до него без специальной подготовки не добраться. И сил уже нет.

Волны сбивают с доски, не могу на нее встать, но не сдаюсь. А ведь кроме подъема нужно осваивать навыки балансирования, падения, то есть падать с доски назад или вбок, стараясь отбросить ее от себя… Полностью выбившись из сил, при этом страшно довольный, возвращаюсь на берег.

Оставляю доску, добредаю до Адриана, который, стоя неподвижно, наблюдает акваторию.

– Видишь камни? – Адриан вдруг показывает на огромные валуны, которыми заканчивается пляж на северной стороне. – В шторм их приподнимают волны.

Воистину огромные камни, но игрушка для океана. Валюсь рядом на мелкий чистый теплый песок и смотрю, как вдоль берега катаются другие новички, делающие бóльшие успехи, чем я.

Этот первый урок запустил во мне необратимое влечение к серфингу. Ведь я достаточно упрямый человек, не готовый сдаваться.

На следующий день в небольшом туристическом бюро недалеко от хостела я купил трехдневный тур по Великой океанской дороге со стартом в Мельбурне. Еще в Москве я составил примерный план, что хочу увидеть в Австралии. В библиотеке МГИМО все источники говорили об одном: если вы едете в Квинсленд, то обязателен к посещению Большой Барьерный риф, а если в штат Виктория, то нужно заглянуть в национальный заповедник «Двенадцать Апостолов».

Маршрут Сидней – Мельбурн – один из самых популярных в стране, у местных авиакомпаний налажено множество перелетов в обе стороны.

Часа через полтора я приземлился в международном аэропорту Тулламарин. Гостевой дом, который мне забронировал британец по имени Джон, находился в Сент-Килде – старом загадочном районе недалеко от побережья. Моими соседями были француз и пара из Ирландии, их английский понять мне было трудно. Здесь я снимал на камеру все, что имело ценность для нового фильма «Лица Австралии».

А вечером отправился на знаменитый пирс Сент-Килда. Это дом для колонии австралийских маленьких пингвинов и одновременно пристань для яхт Королевской яхтенной эскадрильи. Пингвинов я не увидел, зато поснимал местных рыбаков, многие из которых были греками.

Утром следующего дня я выехал в тур по Великой океанской дороге. Между прочим, это мой любимый сухопутный маршрут на настоящий момент. И уж точно самый занимательный.

Автобус вез студентов и туристов со всего мира, среди них были колумбийцы Джесика и Сан-Хуан, с которыми я по-прежнему поддерживаю связь, а также врач-бельгиец. Мы быстро подружились. Наш гид предложил мне почетное место рядом с собой и попросил рассказать о впечатлениях о поездке в микрофон. Я без колебаний согласился, и под добрые разговоры, смех и аплодисменты мы продолжали путь.

Двенадцать Апостолов мне удалось осмотреть с вертолета в 10-минутном полете. Об эти исполины, которые отделились от суши несколько миллионов лет назад, грандиозно разбивается прибой.

Дикое, нетронутое место. Место, которое по своей силе и энергетике превосходит многое из того, что мне приходилось видеть. Представьте: огромные скалы поднимаются над никогда не устающими волнами прибоя, а вдалеке бурлит беспокойная водная масса и широко расстилается бескрайний горизонт.

К Двенадцати Апостолам я еще вернусь в этой книге, но о них пойдет разговор уже в публицистическом очерке.

Когда мы проезжали уютный городок Аполло-Бей, водитель остановился, и из автобуса, попрощавшись, вышел бельгиец с большим походным рюкзаком. Он был счастлив и даже как будто взбудоражен. Не знаю, была ли это его последняя точка в долгом путешествии, остановка на пару дней или он решил поселиться в этом городе, как мне почему-то подумалось тогда, но с тех пор Аполло-Бей у меня ассоциируется с этим бельгийцем.

В Мельбурне я попрощался со своими новыми знакомыми и отправился домой, в Сент-Килду. Двенадцать Апостолов, полет на вертолете, океан, удивительные места и люди – все это прочно удержалось в моей памяти.

Наконец вернулся в Сидней, где продолжил заниматься серфингом, но, конечно, раздумывал о новых путешествиях.

По совету уже знакомого мне Джона из туркомпании я отправился в Голубые горы, национальный парк недалеко от Сиднея.

С нами был австралиец в широкополой шляпе и шортах, очень разговорчивый, но с акцентом, который иногда мешал понимать его.

Мы шли по классической тропе – через скалы «Три Сестры» к водопаду и смотровой площадке, с которой открывается вид на окружающие леса. Нам даже удалось увидеть отчетливую голубую дымку над ними – считается, что она возникает при испарении с листьев деревьев эвкалиптовых масел. Отсюда и название – Голубые горы. Благовонные эвкалиптовые пары висят в воздухе и покрывают руки и лицо прозрачной росой. Как будто где-то воскурили ладан.

Этот парк по площади достигает территории небольшой европейской страны. Он отличается от закрытой в нашем понимании территории, где ничего нельзя строить. Еще до подъезда к треку мы встречаем здесь дома, где живут люди, там же стоят магазины, проложены асфальтовые дороги.

Позже, во время командировки в ОАЭ от РИА