Сборник - Первопроходцы

Прошло много лет. Мне посчастливилось работать с Алексеем Павловичем в Сибири, на Дальнем Востоке, Курилах, Сахалине, в Средней Азии, Монголии, Корее, на Аляске и Алеутских островах. Но первую встречу память хранит ярко и бережно.

Как только таял снег и прилетали первые вестники весны — грачи, начинались сборы в экспедиции. И уже ничто не в состоянии было удержать Алексея Павловича в кабинете. Человек, привыкший к путешествиям, он стремится быстрее выехать из города, пройти еще не пройденными маршрутами, после трудного дня полюбоваться закатным небом, погреть озябшие руки у костра, выпить чашку крепкого чая, заваренного духмяными степными травами, послушать шепот ярких звезд, а утром, поднявшись вместе с первыми лучами солнца, разжечь потухший за ночь костер. С раннего утра до позднего вечера на машине, моторной лодке, пешком он с удивительным упорством, преодолевая трудности и неустроенность быта, стремится попасть в новые, еще не обследованные места.

Нещадное солнце, противный моросящий дождь, тучи комаров, гнуса, непролазная тайга — таковы привычные для археолога условия его работы. Но зато как радостно бьется сердце, когда наконец удается открыть новый памятник прошлого, уводящего исследователя в манящую глубину давно ушедших времен и эпох. Ведь это — страница, а может быть, и глава в летописи человечества. Но ее нужно еще прочитать. И начинаются раскопки, которые с каждым новым ударом лопаты археолога открывают безмерную сокровищницу знаний о нашем прошлом.

…Неуемный дух предков Окладникова — звероловов, охотников и следопытов ленской тайги — прекрасно перевоплотился в нем в ценнейшее качество ученого-археолога — открывателя и исследователя древних культур обширнейшего региона Азии. Вся жизнь его — неустанная работа в поле, камеральной лаборатории, за письменным столом. И он любил и ценил в жизни именно работу, возможность каждую минуту узнавать и создавать новое.

Родился Окладников 3 октября 1908 года в небольшой деревушке Тыпте, надежно упрятанной среди тайги в верховьях Лены, в семье сельского учителя. Долгими зимними вечерами он мог часами слушать рассказы своей бабушки. В железном светце трепетал огонек лучины, освещая только огромную русскую печь, а по углам жались косматые тени. Слушая старинные сказки, народные предания, легенды, он уносился в своих мыслях добывать вместе с Иванушкой-дурачком Свинку Золотую Щетинку, Утку Золотые Перышки и Оленя Золотые Рога. Позднее в одной из своих ярких и увлекательных книг, "Олень Золотые Рога", Окладников напишет: "Много лет спустя, когда бабушка давно уже спала на деревенском погосте, мне снова встретились в сборнике Афанасьева сказки о чудесном олене с золотыми рогами. А еще позднее, когда начались мои путешествия по Центральной Азии, передо мной вновь появился романтический образ Оленя Золотые Рога. Он пришел в своем быстром беге от причерноморских скифов к их восточным сородичам, азиатским скифам-сакам, поднялся на высоты Памира, а оттуда отправился в далекие монгольские степи. Я снова встретил скифского солнечного оленя на Оленних камнях и на скалах святилища бронзового века в Их-Алыке на Толе.

С тем же сказочным оленем-солнцем мы не раз встречались и в сибирской тайге, и в тундре. Погоня за Оленем Золотые Рога привела меня и на берега Амура, где, однако, рядом с ним оказались совершенно новые образы и невиданные ранее сюжеты древних наскальных изображений, В них раскрывался совершенно новый мир художественной фантазии и своеобразных мифов, так же непохожих на мировоззрение и эстетические каноны степных племен Азии, как непохожа и природа этой области, овеваемая страстным дыханием муссонов и тайфунов Восточной Азии, на природу сибирской тайги и степей Монголии.

Оказалось, что рядом друг с другом тысячелетиями развивались и складывались большие миры древнего искусства, каждый из которых вносил в художественное развитие человечества свой собственный оригинальный и неповторимый вклад".

Многое взял Окладников от своих предков, с риском для жизни добывавших пропитание в тайге. Главное же — неукротимую страсть к путешествиям, силу духа, неутомимость и непритязательность — качества, столь необходимые в любой экспедиции. Позднее академик часто вспоминал о своем детстве:

"Вижу как сейчас: в караулке школы, где моя мать, жена учителя, была сторожихой, я таскал вязанками дрова в ненасытные школьные печи, а за столом сидели усатые мадьяры с саблями. Это были интернационалисты, наши защитники. Мы поили их кирпичным чаем и кормили шаньгами.

Я помню, как мать моя за уши вытаскивала меня, тринадцатилетнего парнишку, из комсомольской ячейки. Бандиты по ночам стреляли в упор из обрезов по коммунистам и чоновцам. А голодные и оборванные люди — коммунисты 20-30-х годов — строили новую деревню, новую жизнь.

Мне не забыть и то, как плакала моя мать на чужом, кулацком поле о своей вдовьей судьбе. И совсем еще недавно на руке у меня один ноготь рос не так, как остальные: по нему прошлись зубья серпа (не все теперь знают, каково было жать серпом ломкий ячмень, нагибаясь до самой земли от восхода и до захода солнца)".

Многие черты матери, простой русской женщины, унаследовал сын. И прежде всего — доброту души и хорошее отношение к людям. После долгих экспедиций в Монголии или по Байкалу мы часто приезжали в Иркутск, где жила она в небольшой однокомнатной квартире со своей дочерью Зоей Павловной. Для каждого из нас, пропыленных и усталых, находилось приветливое слово, теплая улыбка и стакан горячего чая. С особой материнской любовью она долго разглядывала (уже в те годы у нее начали сдавать глаза) сына, расспрашивала его о делах. И сколько ласки звучало в ее голосе, когда она говорила: "Алеша", как-то особенно, по-матерински, произнося это имя.

Школьные годы будущего ученого прошли вначале в селе Бирюльском Качугского района, а затем в селе Анге. В школе Алексей пристрастился к чтению. Больше всего ему нравились книги по истории, и постепенно им полностью завладел интерес к прошлому народов.

Окладников вспоминал, что одной из первых книг, купленных в его жизни, была книга знаменитого ученого Михаила Ивановича Ростовцева о раскопках на юге России. Ее он читал много раз с увлечением. В школьном библиотечном шкафу оказались "Илиада" и "Одиссея". Гомеровский эпос потрясал красочностью описания нравов и обычаев древних греков. Алеша мог часами перечитывать чарующие строки о Гекторе и Ахиллесе, о Елене Прекрасной, Агамемноне и многих других героях греческих преданий. Лучина догорала, и не вечерние сумерки — ночная мгла вползала в маленькую комнату, а мальчик продолжал путешествие вместе с Одиссеем по бурному Эгейскому морю…