М. Весновская - 100 знаменитых любовниц и фавориток королей

Великая княжна Ольга Николаевна писала, что отец ее по-знакомился с Варенькой Нелидовой, бедной сиротой, младшей из пяти сестер, жившей на даче в предместье Петербурга и никогда почти не выезжавшей, на одном из маскарадов. «Ее единственной родственницей, — продолжает княжна, — была старая тетка, бывшая фрейлина императрицы Екатерины Великой, пользовавшаяся также дружбой бабушки. От этой тетки она знала всякие подробности о юности папа́, которые она рассказала ему во время танца, пока была в маске. Под конец вечера она призналась, кто она.

Ее пригласили ко двору. Весной она была назначена фрейлиной. То, что началось невинным флиртом, вылилось в семнадцатилетнюю дружбу. В свете не в состоянии верить в хорошее, поэтому начали злословить и сплетничать. Признаюсь, что я всегда страдала, когда видела, как прекрасные и большие натуры сплетнями сводились на низкую степень, и мне кажется, что сплетники унижают этим не себя одних, а все человечество».

В дневнике Ольги Николаевны можно прочесть и такие строки о подруге ее отца: «Варенька Нелидова была похожа на итальянку со своими чудными темными глазами и бровями… была веселой, она умела во всем видеть смешное, легко болтала и была достаточно умна, чтобы не утомлять… она была прекрасна душой, услужлива и полна сердечной доброты…»

Поговаривали, что сама императрица, зная слабости своего мужа, негласно санкционировала наличие постоянной любовницы у императора. Эта связь для императора оказалась самой долговременной, длившейся семнадцать лет.

Об этой связи современники писали: «Она оправдывалась вконец пошатнувшимся здоровьем императрицы, которую государь обожал, но которую берег и нежил, как экзотический цветок. Нелидова искупала свою вину тем, что любила государя всеми силами своей души, не считаясь ни с его величием, ни с его могуществом, а любя в нем человека. Императрице связь эта была хорошо известна… Она, если так можно выразиться, была санкционирована ею». (Известно, что после очередных родов Александре Федоровне врачи запретили вступать в супружеские отношения из страха за ее здоровье.)

И все годы жизни с Нелидовой, как отмечали современники, император вел себя очень благопристойно. Внешне создавалась видимость благополучной, счастливой и гармоничной императорской семьи. В знак благодарности своей жене за ее снисходительность Николай Павлович выполнял все ее прихоти и желания, не останавливаясь при этом ни перед какими тратами.

Варвара Аркадьевна никогда не пользовалась своим положением ради удовлетворения честолюбия.

Дочь поэта Тютчева Анна, познакомившаяся с Нелидовой позднее, в начале 1850-х годов, вспоминала: «Известно, какое положение приписывала ей общественная молва, чему, однако, казалось, противоречила ее манера держать себя; скромная и почти суровая по сравнению с другими придворными, она тщательно скрывала милость, которую обыкновенно выставляют напоказ женщины, пользующиеся положением, подобным ее».

Анна Тютчева была свидетельницей последних часов жизни Николая, о чем она пишет: «В то время как мы шаг за шагом следили за драмой этой ночи агонии, я вдруг увидела, что в вестибюле появилась несчастная Нелидова. Трудно передать выражение ужаса и глубокого отчаяния, отразившееся в ее растерянных глазах и в красивых чертах, застывших и белых, как мрамор…»

Императрица, не отходившая от постели мужа, спросила, не желает ли он проститься с некоторыми близкими людьми, назвав среди них и Варвару. Умирающий с благодарностью пожал руку жены: «Нет, дорогая, я не должен больше ее видеть, ты ей скажешь, что прошу ее меня простить». «Когда император Николай Павлович скончался, — вспоминает А. И. Соколова, — то императрица, призвав к себе Нелидову, нежно обняла, крепко поцеловала и, сняв с руки браслет с портретом государя, сама надела его на руку Варвары Аркадьевны».

Сразу же после смерти императора Варвара Нелидова отослала в «Инвалидный капитал» двести тысяч рублей, которые были ей оставлены Николаем Павловичем. Она хотела уехать из дворца, но императрица и новый император не позволили ей сделать этого. Нелидова осталась, но окончательно удалилась от света, и ее можно было встретить лишь в дворцовой церкви, где она ежедневно бывала у обедни. Она больше не дежурила, а только приходила читать вслух императрице-вдове, когда та совсем одна отдыхала после обеда. Летом она жила в одном из Готических домов Петергофа.

Варвара Аркадьевна Нелидова пережила своего царственного любовника на сорок два года и умерла в 1897 году, прожив все эти годы в Зимнем дворце. Она доживет до царствования Николая II. Сообщение о смерти фрейлины двора Его Величества будет опубликовано в газетах от имени ее сестры. На ее похоронах будет присутствовать великий князь Михаил Николаевич, последний сын Александры Федоровны, родившийся в 1832 году.

Рождение детей Варварой Нелидовой документально не подтверждено. Тем не менее в генеалогических таблицах встречаются имена внебрачных детей Николая, матерью которых, по некоторым предположениям, могла быть Варвара. Это Пасхин Алексей Андреевич, родившийся в 1831 году, и Клейнмихель Константин Петрович, родившийся в 1840 году. У четы Клейнмихелей было восемь детей — пять сыновей и три дочери. В 1855 году Николай Добролюбов составил рукописный журнал «Слухи», где писал, что причиной расположения Николая I к П. А. Клейнмихелю (родственнику Нелидовой) была услужливая готовность последнего усыновлять внебрачных детей императора и Нелидовой и что детей этих было бы правильнее называть не «кляйн-Михелями» (маленькими Михелями), а «кляйн-Николаусами» (маленькими Николаусами).

Танцовщица Лола Монтес (1821–1861) в своих мемуарах утверждала, что она ирландка по отцу, испанка по матери, англичанка по воспитанию, француженка по характеру и космополитка в зависимости от обстоятельств и что «она принадлежит всем нациям и никакой в особенности».

Родилась Элизабет Гилберт (таково ее настоящее имя) в Шотландии в семье английского офицера колониальных войск. Мать Лолы происходила из старинного испанского рода. Когда девочка была совсем маленькой, семья отправилась в Андалузию. Из Испании отец был послан в Индию, где вскоре умер. Обладавшую взрывным и необузданным характером девочку отдали в пансион в Бате, находившийся между Бристолем и Лондоном.

Уже в ранней юности началась ее скитальческая жизнь. Выбрав себе псевдоним Лола Монтес, она танцевала на сценах Лондона, Парижа, Варшавы, Петербурга и Москвы, а потом через Петербург отправилась в Берлин, где выступала на сцене дворцового театра в Сан-Суси. Девушка побывала в Лейпциге, Вене, Париже, Венеции, Ферраре, Риме, Капуе и Неаполе. В свои двадцать три года она трижды посетила Париж, а затем Марсель, Барселону и Мадрид.