Вячеслав Козляков - Михаил Федорович

Глава тринадцатая

Азовский собор

Соборы 1636–1639 годов. — Повесть об Азовском сидении. — Земский собор 1642 года

Неожиданным для современников следствием Смоленской войны 1632–1634 годов стало возобновление практики земских соборов. Новые соборы собирались по традиционным вопросам, касающимся чрезвычайных налогов и ведения военных действий. Они должны были продемонстрировать, что царь не отказался от идеи земского представительства, занимавшей важное место в политической системе Московского государства в первые годы его царствования. Казалось, что земские соборы возвращались из опалы, куда они попали, скорее всего, по воле патриарха Филарета. Теперь они должны были занять прежнее место в делах внутреннего и внешнего управления страной. И надо сказать, что такой «соборный» совет лучше всего соответствовал духу царя Михаила Федоровича, который и сам был избран на царство земским собором.

Однако царь не всегда мог учесть то обстоятельство, что одного его желания было недостаточно, чтобы собор действительно состоялся, а его решения оказались реальными, а не создавали видимость участия «земли». Тут сказывались и привычное нежелание населения участвовать в выборах, и лукавая игра опытных придворных, заранее готовивших соборные заседания, и принимаемые на них решения. В целом, история соборов второй половины 1630-х — начала 1640-х годов показывает, что этот инструмент власти по-прежнему был необходим прежде всего в чрезвычайных условиях.

Соборы 1636–1639 годов

В октябре — декабре 1636 года состоялся вызов новых выборных на земский собор. Судя по сохранившимся записным книгам московского стола Разрядного приказа, грамоты были отправлены не менее чем в 40 городов. На собор предлагалось выбрать «лутчих и в уме неоскудных людей». При этом выборы касались исключительно уездного дворянства, для которого была установлена новая норма представительства: по два человека из каждой сословной группы внутри служилых «городов» — выборных дворян, дворовых и городовых детей боярских — всего шесть человек. Впоследствии по той же норме проводились выборы на соборы 1637 и 1639 годов[409].

Стремление московского правительства обеспечить как можно более широкое представительство местных дворянских корпораций несколько опередило готовность самих служилых «городов». Уездные дворяне привыкли, что в служилых «городах», по точному определению А. А. Новосельского, существовали «правящие группы», в основном из выборного дворянства. Эта была своя местная, уездная «элита», из которой преимущественно назначались окладчики при разборах и верстаниях, головы на полковой службе. Поэтому логично было доверить именно им представление своих уездов. Более «демократическую» норму, введенную правительством царя Михаила Федоровича в 1636 году, уездное дворянство поначалу не приняло. Судя по сохранившимся материалам о выборах в Галиче, к воеводе по грамотам из Москвы приехало всего 20 человек, или примерно каждый двадцатый из галичских дворян и детей боярских, остальные же «ослушались» царского указа. Эти «немногие» люди и выбрали представителей от Галича на собор, дав на них воеводе свой «выбор» (документ об избрании)[410].

Выборных вызывали в Москву для «государева и земского дела» на Рождество Христово, к 25 декабря 1636 года. Программа собора (как, впрочем, и то, состоялся ли он вообще) остается невыясненной. Сроки его проведения были достаточно удобны для провинциального дворянства, так как многие из дворян и без дополнительного царского вызова съезжались в Москву для решения своих судебных дел. Скорее всего, все вместе съехавшиеся дворяне составили коллективную челобитную служилых «городов», помета на которой сделана 20 февраля 1637 года. Вопрос же о том, связана эта челобитная с проведением земского собора или нет, остается открытым.

В том же 1637 году началась долгая эпопея, вызванная захватом донскими казаками Азова. Принадлежавшая Турции крепость была осаждена 21 апреля и взята штурмом 18 июня 1637 года. Цель казаков была очевидной: взятие Азова создавало возможность для выхода в море казацких стругов и ликвидировало угрозу наступления на казачьи городки, которую постоянно нес в себе Азов. О том, что в результате создалась сложная дипломатическая ситуация, казаки думали меньше всего. Между тем Турция обвинила в поддержке казаков царя Михаила Федоровича. Это грозило новой войной. Поэтому дипломатам царя приходилось отстаивать свою позицию: казаки — люди вольные, действуют по своему усмотрению, если им и посылается жалованье, то за их прежние службы.

Турецкий султан, занятый как внутренними неурядицами, так и внешними проблемами — военными действиями в Кизылбашах против персидского шаха, предоставил решение азовской проблемы своему вассалу крымскому царю. Азов входил в большую область управления, подчиненную крымским татарам. В сентябре 1637 года, немедленно после захвата Азова, был организован карательный поход татарского войска во главе с братом крымского царя Сафат-Гиреем, опустошивший южные уезды Московского государства. Особенно пострадал Новосиль.

В Москве предприняли ответные меры. Еще 14 сентября 1637 года боярин князь Иван Андреевич Голицын делал доклад царю Михаилу Федоровичу о сыске закладчиков, а уже 24 сентября он был назначен собираться с войском в Москве: «по крымским же вестем указал государь быть на Москве бояром и воеводам против крымскаго царевича нурадина». Одной из мер в этом ряду был созыв земского собора, проведение которого Л. В. Черепнин считал возможным приурочить «к одному из чисел, близких к 24 сентября»[411]. Однако то, что сведения о проведении этого собора сохранились в грамоте в Устюжну Железопольскую от 12 декабря 1637 года, заставляет усомниться в такой датировке соборных заседаний.

Выборным на соборе 1637 года предлагалось ответить на самые острые вопросы: «как против таковаго недруга крымскаго царя стояти», «какими обычаи ратных людей сбирати», как собрать войско, потому что «без прибавочных людей с земель быти не мочно»? Думается, что ключевым для всего собора был последний вопрос, требовавший мнения «всей земли». Было принято решение о сборе даточных людей с боярских и дворянских вотчин и поместий, церковных, монастырских и дворцовых земель, а также о сборе денег на жалованье ратным людям «с городов, с посадов и с уездов с черных волостей». Осталось вспомнить, что Приказ сбора ратных людей был организован 25 ноября 1637 года. Примерно этим временем и должно датироваться проведение земского собора.

Еще раз крымские дела стали предметом рассмотрения на земском соборе, открывшемся 19 июля 1639 года. Дело о земском соборе 1639 года было открыто А. А. Новосельским, поэтому дата и программа его проведения известны теперь очень хорошо[412]. Поводом к созыву собора стало беспрецедентно жестокое обращение в Крыму с московскими посланниками Иваном Фустовым и Иваном Ломакиным. Они были ограблены и подвергнуты пыткам, после чего крымцы прислали в Москву своего посланника взыскивать деньги по «вымученным» кабалам. Кроме того, крымский посланник потребовал придачи «поминков» и подарков хану Бегадыр-Гирею и его приближенным. «Поминки» — этот пережиток отношений с Золотой Ордой — дорого стоил правительству царя Михаила Федоровича. Суммы, уплачивавшиеся каждый год в Крым деньгами и рухлядью (мехами), достигали во второй половине 1630-х годов 11 638 рублей. Выплаты крымских «поминок» не было только в 1619 и в 1644–1645 годах из-за крымских набегов. Фактически, по подсчетам А. А. Новосельского, средние годовые траты на отправку крымского посольства достигали 26 тысяч рублей[413].

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});