Гильдебрандт-Арбенина Николаевна - «Девочка, катящая серсо...»

206

Эти стихи («Сейчас я поведаю, граждане, вам…») с разночтениями см. в кн.: Иванов Г. Стихотворения. Третий Рим. Петербургские зимы. Китайские тени / Сост. Н. А. Богомолов. М., 1989. С. 155.

207

Из стихотворения О. Мандельштама «В Петербурге мы сойдемся снова…» (1920). См.: НБП. С. 558 (прим. 103).

208

Речь идет о стихотворении «Чуть мерцает призрачная сцена…» (1920), где в ранней редакции было: «Захлестнула окна Мельпомена / Красным шелком храмины своей» (см.: НБП. С. 462, 558).

209

О. Н. Гильдебрандт-Арбенина пишет о стихотворении «В Петербурге мы сойдемся снова…», искаженном цензурой в сб. О. Мандельштама «Стихотворения» (1928); см.: НБП. С. 557 (прим. 103).

210

Здесь О. Н. Гильдебрандт-Арбенина отзывается на соответствующие места воспоминаний И. Одоевцевой (1967; см. по изданию: Одоевцева И. На берегах Невы. М., 1988. С. 141) и Н. Павлович (опубл. в 1964; см. в кн.: Осип Мандельштам и его время. М., 1995. С. 64).

211

Речь идет о записке, обнаруженной Г. Г. Суперфином среди писем неустановленных лиц (Российский государственный архив литературы и искусства, ф. 1348, оп. 1, ед. хр. 533):

«Милая Ольга Николаевна!

Билеты на „Петрушку“ есть. Зайдите за мною завтра в 6 ч. Если Вы надумаете идти к Дра<…>ой (фамилия неразборчива. — P. Т.), то приходите в 2 ч. в столовую Д<ома> И<скусств>. Во всяком случае до 6 ч. я вернусь оттуда. Возношу молитвы о погоде и Лине Ивановне.

Ваш О. Мандельштам».

«Петрушка» — возобновленная «дягилевская» постановка в костюмах Бенуа; премьера должна была состояться 14 ноября 1920 года, но была перенесена на 20 ноября. Упоминается Лина Ивановна Тамм. «На „Петрушке“ — кажется, были», — сообщила Гильдебрандт в 1972 году (запись Р. Тименчика).

212

Из стихотворения «Что поют часы-кузнечик…» (1917), обращенного к Ахматовой. В записи Р. Тименчика 1972 года: «У О. М. две „ласточки“ — одна я, другая — Лютик» (Ольга Ваксель).

213

Ю. Ю. — Юрий Юркун.

214

«Песни Билитис» — первый сборник П. Луиса (русский перевод — 1907), стилизованный под античную лирику с ее культом тела и чувственной страсти. Ниже Гильдебрандт имеет в виду мотивы лесбийской любви в «Песнях Билитис».

215

А. Н. Энгельгардт.

216

Ср. в «Шуме времени»: «…отец пробивался самоучкой в германский мир из талмудических дебрей» (гл. «Книжный шкап»).

217

Одоевцева И. На берегах Невы. С. 159.

218

В записи Р. Тименчика 1972 года: «У Лившица сказала О. М. фразу критика: „Все поэты жмутся к Пастернаку“, этот сказал: „Вся литература теперь жмется к Пастернаку“».

219

По печати известно лишь одно письмо О. Мандельштама к Н. Хазиной этого года — от 9 марта, но оно как будто не могло дать оснований для подобных сравнений.

220

Из обращенного к О. Ваксель стихотворения «Я буду метаться по табору улицы темной…» (1925). О. Мандельштам был влюблен в О. Ваксель зимой 1924/25 года.

221

С Симонеттой Веспуччи сравнивал О. Гильдебрандт М. Кузмин (Кузмин М. Дневник 1934 года. 2-е изд… испр. и доп. СПб., 2007. С. 40, 213).

222

О. А. Ваксель покончила жизнь самоубийством после того, как ее муж, вице-консул Норвегии в Ленинграде, увез ее в Осло. В 1935 году, в воронежской ссылке, поэт обратил к ней два стихотворения — «На мертвых ресницах Исаакий замерз…» и «Возможна ли женщине мертвой хвала…».

223

«Мастерица виноватых взоров…» (1934), обращенное к Марии Сергеевне Петровых (1908–1979).

224

Речь идет о «Воспоминаниях» (Нью-Йорк, 1970) Н. Мандельштам.

225

Эти роли исполняли Л. Вивьен и Доличаров.

226

Подробнее этот эпизод см. в указ. воспоминаниях О. Н. Гильдебрандт-Арбениной о H. С. Гумилёве (наст. изд.).

227

Последняя фраза воспоминаний или не закончена, или содержит описку (возможно, следует читать: «До того, как…»).

228

О. Н. Гильдебрандт познакомилась с Ю. И. Юркуном и «стала бывать» в доме Кузмина в конце 1920 года. См. ее заметку «Немного о себе» (наст. изд.).

229

В начале 1920-х годов А. Д. и С. Э. Радловы жили по адресу: Васильевский остров, 1-я линия, 40. В 1927 году Радловы переехали к К. П. Покровскому, на Сергиевскую (с 1923 года — Чайковского) ул., 16, кв. 7.

230

Речь идет о домашнем литературном объединении «Голубой круг». См. о нем также: Кузмин М. Дневник 1921 года / Публ. Н. А. Богомолова и С. В. Шумихина // Минувшее: Исторический альманах. Вып. 12. Paris, 1991. С. 461, 466; и в воспоминаниях дочери прозаика С. А. Колбасьева: «В самом начале 20-х годов любители поэзии образовали общество „Голубой круг“, нечто подобное гумилёвской „Звучащей раковине“. В него вошла и <…> будущая жена Леонида Соболева, Ольга Ивановна, которая называла себя Ольга Иоанновна. Там они собирались, читали стихи, обсуждали. Туда приходили моряки, любившие поэзию, и среди них — <…> Соболев» (Жизнь Николая Гумилёва. Л., 1991. С. 315–316).

231

Имеется в виду Леонид Сергеевич Соболев (1898–1971) — писатель; в 1918–1931 годах служил в Красном флоте; о его роли в преследовании бывших офицеров российской армии — командиров Красного флота в 1931 году см.: Зонин С. «Бдительность — наше оружие» // Вопросы литературы. 1994. Вып. V. С. 344–348. С 1932 года — оргсекретарь Ленинградско-Балтийского отделения Литературного объединения Красного флота, секретарь редакции журнала «Залп».

232

Русский перевод воспоминаний Т. П. Карсавиной, изданных по-английски (New York, 1931): Карсавина Т. Театральная улица. Л., 1971.

233

Т. П. Карсавина завершила работу над воспоминаниями 20 августа 1929 года, в день, когда она узнала о смерти С. П. Дягилева. Заключительную часть своих мемуаров («Дягилев») Карсавина посвятила «его незабвенной памяти, как дань моего бесконечного восхищения и любви к нему». Ср. там же эпизод, относящийся к 1906 году: «…мы с Дягилевым остались сидеть. Мое детское восхищение им до сих пор жило во мне, и я ему в этом призналась, добавив, что никому не проронила ни звука о своем тайном увлечении <…> Я даже не предполагала, что мое весьма запоздалое „объяснение в любви“ могло доставить столько удовольствия этому разочарованному герою» (Карсавина Т. Театральная улица. С. 171).