Степан Красовский - Жизнь в авиации

Авиаторам 2-й воздушной довелось сражаться с врагом под руководством видных советских военачальников. Командующие фронтами генерал Н. Ф. Ватутин и Маршалы Советского Союза Г. К. Жуков и И. С. Конев глубоко вникали во все вопросы деятельности авиационных частей и соединений, хорошо понимали их нужды и всегда проявляли о них заботу.

Нельзя не отметить добрым словом и многих наших авиационных начальников. Командующий Военно-Воздушными Силами Главный маршал авиации А. А. Новиков, его заместители маршалы авиации Ф. Я. Фалалеев, Г. А. Ворожейкин, генерал А. В. Никитин были частыми гостями в нашей воздушной армии. Они помогали нам добрым советом, делились своим большим опытом работы, усиливали армию новыми самолетами, подготовленными экипажами.

Мне неоднократно приходилось быть свидетелем высокого боевого мастерства и героических подвигов советских летчиков в битвах под Ростовом, Сталинградом, на Курской дуге, на Днепре, Висле, Одере, под Львовом, Краковом, Берлином и Прагой. Многих из них я знал лично. Это были люди разных национальностей, возрастов и характеров, но одно у них было общим - любовь к своей Родине, народу, партии.

Мужество и патриотизм тысяч летчиков и штурманов, стрелков-радистов и техников, воинов авиационного тыла навсегда запечатлелись в моем сердце. Их самоотверженный ратный труд служит примером для многих поколений советских авиаторов и нашей молодежи.

Это были воины, не знавшие страха в борьбе с врагом. Я испытываю гордость от сознания того, что служил вместе с ними, в одних рядах шел по дорогам войны, делил радости побед и горечь неудач. Больно сознавать, что некоторые из них, геройски сражаясь, пали в боях за честь и свободу нашей Родины, но светлый образ мужественных товарищей, прекрасных боевых друзей навсегда останется в моем сердце.

После войны

Заботы мирных дней

Из Дрездена самолет взял курс на восток. Под крылом проплывали немецкие города, деревушки с красными черепичными крышами, ровные квадраты лесов, пересеченные синими линиями каналов. Если бы не разрушенный бессмысленной бомбежкой американской авиации в последние дни войны центр Дрездена да не развалины городов близ Одера, можно было бы подумать, что война нанесла не такой уж большой ущерб Германии.

Мы летели в Москву, на парад Победы. Маршал Конев разрешил мне по пути навестить родное село, и теперь я с нетерпением ждал свидания с близкими, которых ни разу не видел за всю войну.

Когда воздушный корабль пересек государственную границу, я пересел на первое сиденье второго пилота, откуда открывалась широкая панорама местности. Хотелось взглянуть на города и села родной республики. Развалины, пепелища, дымки над землянками у проселочных дорог. По скоплениям дымков да по останкам домашних очагов, видневшимся сквозь заросли бурьяна, можно было определить, что вот тут, на этом месте, стояло большое село, и я мысленно переносился в родные Глухи...

Самолет сделал традиционный круг. На аэродроме командир авиаполка предоставил мне свою машину, чтобы доехать до отчего дома. И вот передо мной знакомая дорога, по которой я вышагивал мальчишкой, нагруженный сумкой с домашним хлебом и бульбой - запасом продовольствия на неделю. Те же цветы, те же запахи родной земли.

- Ну и хорошо же здесь у вас, Степан Акимович! - говорил мне корреспондент нашей армейской газеты Володя Степаненко, москвич, направлявшийся со мной в столицу.

На чуть вздыбленном холме показались Глухи. Наш дом - неподалеку от околицы. Увидев запыленную машину с военными, вездесущие мальчишки с криком понеслись по селу, возвещая о приезде гостей. Вышла из дому и моя мать.

- Степан! - только и сказала она, обнимая меня, не в силах унять слез. А когда немного успокоилась, тяжело вздохнула и с горечью произнесла: - Василий и Игнат погибли под Москвой...

И снова в слезы.

Мне уже было известно, что все мои пять братьев в годы войны защищали Родину, но судьбы их сложились по-разному. Андрей потерял правый глаз, Александр пришел без руки. Лишь Дмитрий остался невредимым. Он - капитан, недавно прислал письмо о том, что готовится к увольнению в запас.

Мать после оккупации немцами Могилевщины недолго оставалась в Глухах. Полицаи не раз заглядывали в ее дом, требуя от нее фотографии сыновей и письма. Мать сделала все, чтобы ни один документ не попал в руки врага, а потом вместе с односельчанами ушла в партизанский отряд. Нелегко было ей вышагивать по лесным дорогам, по болотам, но она находила силы и на кухне помочь, и белье постирать, и за маленькими ребятишками присмотреть, пока их матери оказывали помощь раненым партизанам на поле боя. В глухой лесной деревушке Залатве, где находилось в то время командование партизанских отрядов Могилевщины, все знали ее и оказывали всяческое внимание.

Начальник штаба партизанского движения Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко, будучи как-то в Ельце, предложил мне перевезти мать через линию фронта.

- Боюсь, что она не выдержит воздушного путешествия, да еще над линией фронта. Ведь ей семьдесят лет! - поблагодарил я Пантелеймона Кондратьевича.

Выпив ради встречи рюмочку коньяку, мать будто помолодела. А в дом все шли и шли односельчане, старики и молодежь, родственники и незнакомые мне люди. Я узнал среди них и Ивана Каравацкого - отца двух воздушных стрелков, сражавшихся на Воронежском фронте во 2-й армии.

От души мне было жаль отца, потерявшего на фронте детей, но война есть война, она без разбору сеет смерть. Да разве словами утешишь горе! Слова тут ни к чему, и в горнице на минуту все притихли.

Я вновь вспомнил, как встретил одного из братьев Каравацких на полевом аэродроме. Позже узнал, что оба они сражались достойно и умерли как герои.

- А мой сын Иван был на фронте танкистом,- вступил в разговор сосед Круталевич. - Сейчас на него тяжко смотреть: ни рук, ни ног...

Война, кажется, не обошла ни одной семьи. У брата моего, Андрея, фашисты расстреляли дочку и сына, помогавших партизанам. С презрением и ненавистью говорили люди о бывших фашистских прихвостнях. Зато сколько гордости можно было прочитать в их глазах, когда речь шла об односельчанах, отличившихся на фронте и в партизанском тылу!

Я рассказал о земляках В. К. Крикуненко, Е. П. Путранкове, Н. И. Веселовском, с которыми встречался на фронте, об их доблести в боях за Родину. Чувство гордости охватило меня, когда узнал, что один из моих племянников, Василий, получил прозвище Бесстрашного Партизана. Позже мне стало известно, что Василий Красовский и в мирные дни остался бойцом. Когда партия призвала молодежь на освоение целины, он одним из первых выехал с отрядом энтузиастов из Белоруссии в Казахстан. Несчастный случай трагически оборвал его жизнь, и Бесстрашный Партизан навсегда остался на целине...