Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом - Дон Холлуэй

их знамя больше не реет над королевским драккаром, оставшиеся датчане пали духом. Они бросили связанные корабли, а те, которые смогли оторваться, покинули место сражения.

Харальд попытался организовать преследование, но залив был настолько забит покинутыми дрейфующими кораблями – большинство сказаний утверждают, что захватили не меньше семидесяти датских кораблей, – что отказался от этой затеи. Ярл Хакон даже не думал об этом. Он был занят ранеными, когда к его кораблю подплыла маленькая лодка, и человек в лодке позвал его. Незнакомец сказал, что его зовут Вандрад (типичное прозвище в сагах для того, кто находится в беде), и попросил Хакона даровать ему жизнь.

Хакон, без сомнения, узнал короля Свена, – они встречались много раз во время изгнания своенравного ярла в Данию, – но всё же дал ему двух доверенных людей сопроводить среди норвежских кораблей на берег. К утру Свен еще раз избежал гнева Харальда.

Морской бой викингов (работа Джонни Шамэт, © Osprey Publishing)

Однако участь Финна Арнасона была другой. Когда его воины бежали с галеры, бывший ярл, уже старый и почти слепой, просто сел на палубу и стал ждать прихода Харальда. «Гнилая кожа» говорит, что король был в настроении поразвлечься с пленником: «Мы снова встретились, Финн. Последний раз мы виделись в Норвегии. Что же датчане не защитили тебя? А сейчас оставили нам неблагодарный труд таскать тебя за собой, слепого, только чтобы сохранить тебе жизнь». «У норвежцев много неблагодарной работы, – ответил Финн, – и худшая – выполнять твои приказы». Харальд сказал: «Ты хочешь пощады, даже если этого и не заслуживаешь?» – «Не от тебя, пес». – «Ты бы предпочел, чтобы твой родственник Магнус пощадил тебя?»

Магнус, сын Торы, приходился Финну внучатым племянником.

Финн ухмыльнулся: «Не во власти этого щенка пощадить кого-либо». Харальд рассмеялся: «Примешь ли ты тогда свою жизнь от Торы?» – «Она здесь?» – «Да», – сказал Харальд. И, возможно, Тора в который раз узнала супруга с новой стороны – как короля, который наслаждается, издеваясь над слепым беспомощным стариком, бывшим преданным сторонником и другом.

Финн больше не стал шутить с Харальдом. «Неудивительно, что ты так хорошо сражался, – сказал он, – твоя кобыла была у тебя за спиной». (Имеется в виду популярный в то время среди скандинавов вид спорта – конные бои, исландцы называли его hestavig. Считалось, что жеребцы кусаются и брыкаются лучше, когда чувствуют запах течной кобылы.)

В конце концов Харальд не только сохранил Финну жизнь, но и держал его рядом в качестве игрушки, как кот играет с мышкой, прежде чем ее убить.

После того как позаботились о раненых и погибших норвежцах и отправили мертвых датчан на сушу, чтобы местные их похоронили, Харальд разделил среди своих воинов трофеи. Их было предостаточно, и к тому же им досталась слава. Победа в битве на реке Нисе была великой. Особенно хвалили ярла Хакона. Все разделяли мнение, что его действия в сражении были решающими.

Однако молодой принц Магнус хотел большего. Той ночью, когда норвежский флот стоял на якоре, он и его друг Торольв Мострарскегг подняли якоря и подошли к берегу, где высадились вместе с командами и пошли искать славы. Наутро обнаружилось, что они пропали. Вскоре стало известно, что они столкнулись с датским войском, жаждущим мести. Произошло сражение, в котором большинство норвежцев погибли, но ни Магнуса, ни Торольва, живыми или мертвыми, не нашли.

Тора, вероятно, была вне себя от горя, но в «Гнилой коже» говорится (по неизвестным причинам Снорри совершенно пропустил этот эпизод), что Харальд, хоть и думал, что мальчики мертвы, воспринял новость достаточно стойко даже для закаленного скандинава. Он приказал флоту подождать в надежде, что парни вернутся к кораблям, но в конце концов решил отправиться домой без них.

Харальд, несомненно, отнесся к исчезновению сына совершенно иначе, чем Тора. Он, вероятно, успокаивал себя, вспоминая, как давным-давно, приблизительно в возрасте Магнуса, выбрался с помощью друга с поля битвы, несмотря на рану, и пересек Скандинавию, чтобы добраться до безопасного места. Если у него получилось сделать это, то и Магнус сможет. Принц искал способ доказать отцу, на что он способен. И нашел его.

Норны, прядущие нить жизни каждого человека, сделали полный виток.

XXVIII

Швеция

В конце концов Харальд завершил борьбу. Настал мир на третий год; Сталь кусала щиты вблизи побережья. Тьодольв Арнорсон

В ту осень норвежский флот вернулся домой в Осло (некоторые источники утверждают, что он обогнул южный мыс и двинулся дальше вдоль берега, к Вику), чтобы вылечить раненых, отремонтировать корабли, пережить горе и вернуть жизнь в обычное русло. Когда Харальд приступил к своим королевским обязанностям, то пришел в смятение, что в городе прославляют не его, а ярла Хакона, который, по общему мнению, заслуживал всех похвал за победу. Король ворчал и каждому, кто его слушал, говорил: «Мы иногда одерживали победу и без помощи Хакона».

В другой раз Харальд беседовал у подвального трактира в городе, когда услышал разговор. Мужчины пили и разговаривали о битве, и в частности о ярле Хаконе: «В бою он был самым мужественным и самым ловким, – согласились все, – и удачливей всех, и всё, что он делал, получалось как надо, и это он добился победы». Король заглянул внутрь и фыркнул: «Теперь все хотят, чтобы их называли Хаконом». И ушел раздраженным.

Его плохое настроение вполне можно было бы оправдать потерей старшего сына и семейным горем, если бы не то обстоятельство, что спустя несколько недель или месяцев после битвы в город пешком пришел друг Магнуса, Торольв Мострарскегг. На спине он нес раненого, но живого принца.

«В дороге Торольв устал и измучился», –