Ким Сен - В водовороте века. Мемуары. Том 3

О чем говорит все это? Прежде всего о том, что должна быть единая система командования и соответствующий штабной аппарат, которые могли бы осуществлять централизованное управление партизанскими отрядами всех уездов и участков в условиях, когда противник в разные по времени периоды совершал налеты на партизанские районы. Только при их наличии можно было бы успешно координировать действия отрядов. Вот тогда-то и сработало бы на достижение успеха исключительно мощное оружие, имя которому — взаимодействие и взаимопомощь. Именно такой вывод подсказывал нам наш опыт хотя и с опозданием.

Однако подобные отношения действенного, активного сотрудничества не смогли сложиться между партизанскими отрядами, ибо к тому времени руководство ими осуществлялось через уезд и участок, где они располагались. Отсюда следовал вывод, что система командования партизанскими отрядами, практиковавшаяся в период зимних карательных операций противника, заключала в себе ограниченности, не соответствующие требованиям реальной действительности.

К тому времени направлять и координировать деятельность партизанских отрядов было поручено военным отделам парткомов различных ступеней. В первый период партизанского движения, когда в каждом уезде были только одна-две роты, боевые действия совершались в небольших масштабах. Стало быть, оправдывала себя и такая система руководства вооруженными силами, при которой основной единицей были уезд и участок.

Однако росли ряды партизанских отрядов, да и численность войск карателей поднялась до нескольких тысяч и даже десятков тысяч штыков. В этих условиях нельзя было вести только бои местного значения. Вообще боевые операции совершаются не по воле какой-либо одной из воюющих сторон. Противник, непрерывно наращивая свои силы, навязывал нам бои, и мы вынуждены были принимать его вызов.

Враги, собирая отовсюду в единый кулак свои вооруженные части — полки, бригады, дивизии, крупными силами атаковывали нас. Мы же, не объединив пока своих сил, не могли организовать взаимодействие на флангах. Поэтому вынуждены были разбросанно, располагаясь там и сям в ущельях, вести перестрелки с противником. Так что же, и впредь такими способами будем воевать? При рейде в крупный город или уездный центр мы собирали бойцов с тех или иных уездов и сосредоточенными силами били противника. А почему же в оборонительных боях нам воевать только по уездам и партизанским участкам? Такие вопросы я задавал себе и до и после Мацуньской операции.

Короче говоря, партизанское движение потребовало нового механизма, соответствующего его содержанию и размеру. Нам нужны были радикальные меры для вовлечения в единую систему разбросанных по уездам и участкам вооруженных отрядов. Самый короткий путь к реализации этого требования — объединение отрядов АНПА, переформирование их в крупную революционную армию.

Такая же картина была представлена и в письме командира 4-й роты, находившейся в Яоингоу. Он по уважительным причинам не мог участвовать в совещании по подведению итогов Мацуньской операции, поэтому ему пришлось прислать письмо в Мацунь, в котором изложены были итоги действий его роты. Письмо нам передал О Чжин У — ординарец того командира роты.

Подведя итоги боевых действий в Мацуне, я серьезно задумывался над вопросом слияния отрядов АНПА. По этой проблеме приходилось часто советоваться с Чу Чжином, Рян Сон Рёном и другими боевыми товарищами.

Однажды я был в доме Рян Сон Рёна, играл на гитаре. Побудило меня взяться за музыкальный инструмент не какое-то веселье или душевный покой. В ту пору душу мою бередило, прямо скажу, какое-то необычное уныние. Хотя Мацуньская операция и закончилась победой, но все же партизанский район, образно говоря, стонал от душераздирающих мучений. Были похоронены уже многие те, кто с нами всегда делил горе и радость. Да и на пепелищах, где сгорели последние стропила домов, действительно нелегко было снова поднять все из руин и созидать новую жизнь.

Хотелось поговорить с Рян Сон Рёном о военных делах, и я пошел к нему в гости. Кстати, он тоже с унылым настроением встретил меня. Видел я, что бывшему комбату очень тяжело было переживать обвинения в причастности к «Минсэндану», арест, которому он был подвергнут. Хорошо еще, что мы взяли его на поруки, и он с величайшим трудом избежал участи оставаться за решеткой. Но он все-таки не мог работать в прежней должности. Он совершал рейсы между Сяованцином и Лоцзыгоу, добывая продовольствие. Теперь он стал совсем молчаливым человеком, потеряв свою жену и мать при вражеском погроме.

Когда я заговорил о создании крупной революционной армии, он тут же обрадовался, загорелся небывалым энтузиазмом.

— Дело, думаю, в том, в какой форме, какими методами объединить отряды, — сказал Рян Сон Рён.

Он не сказал мне ни «за», ни «против», но уже самой постановкой вопроса о форме и методах формирования армии выразил свою решительную поддержку. Больше всего беспокоил его вопрос: как воспримут эту идею шовинистически настроенные люди, с головой ушедшие в борьбу против «Минсэндана»?

Его беспокойство было вполне оправданным. И это хорошо показывает, чем мучились, над чем ломали тог да головы корейские коммунисты. В этом заключалась особенность их деятельности — им приходилось продуманно и безошибочно преодолеть все трудности.

Да, это были такие времена, когда доминировала так называемая «интернациональная линия», приверженцы которой навязывали другим свою волю и определяли все вопросы коммунистического движения и национально-освободительной борьбы по собственному эталону и пониманию, когда под громкой вывеской «классовых интересов» и «международной солидарности» яростно оплевывали национальные традиции и стремления, приклеивая им ярлык «националистических перегибов». К тому же корейским коммунистам приходилось совершать революцию на чужой земле. И, естественно, коммунистам Кореи, право же, было нелегко проводить в жизнь собственную идею о создании самостоятельных вооруженных сил.

Проблему слияния отрядов АНПА и преобразования их в крупную революционную армию одобрил и Чу Чжин. Тогда я еще не успел закончить свои слова, как Чу Чжин — человек большой души, горячий по своему темпераменту, отчаянно жестикулируя, предложил объединить все отряды и воевать в крупных масштабах. Мне, собственно, очень понравилось именно его выражение «воевать в крупных масштабах». Такие великолепные слова можно было услышать только от Чу Чжина, этого, я бы сказал, настоящего мужчины, которого так оберегали и любили все корейцы Цзяньдао. «Если корейцы объединят вооруженные силы и создадут собственную революционную армию, — сказал он, — то их, возможно, обвинят в «амбициях к расширению круга интересов Кореи». Но не следует напрягать нервы и обращать внимание на такую чепуху. Надо набирать скорость в осуществлении задуманного».