Петр Горелик - По теченью и против теченья… (Борис Слуцкий: жизнь и творчество)

Лев Мочалов вспоминает, как поддержал Борис Слуцкий Нону Слепакову. «В квартире на Гатчинской Нона читала свои стихи. Слуцкому они понравились. Помнится, уже в издательстве лежала первая Нонина книжка — “Первый день”. Зашла речь о вступлении в Союз. Нона попросила у Бориса рекомендацию. Как бы подкрепляя ее просьбу, я заметил: “Ведь непечатного ничего нет!” С безупречной, юридически дотошной логикой Слуцкий парировал: “Но и печатного тоже ничего нет!” Конечно, произнес он это с улыбкой и без малейших сомнений обещал написать (и написал) рекомендацию Слепаковой»[318].

Отнюдь не в связи с Нонной Слепаковой, действительно настоящим поэтом, приведем широко распространенное в писательской среде мнение о Слуцком как о самом снисходительном члене приемной комиссии Московской писательской организации. Жесткие требования, полагал он, надо предъявлять только к себе. К другим, прежде всего к молодым, лучше всего относиться снисходительно и с величайшей осторожностью: не обидеть бы невзначай, не затоптать бы талант.

Но он не был умиленным покровителем молодых дарований. Понимал, что слишком много развелось стихотворцев, умеющих и предпочитающих действовать локтями:

… И хотя в нем смыслу нет,с грамотешкой худо,может, молодой поэтсотворяет чудо?

Нет, не сотворит чудес —Чудес не бывает, —Он блюдет свой интерес,Книжку пробивает.

Он был терпелив и внимателен к начинающим. Но не допускал, чтобы злоупотребляли его добрым отношением.

В отличие от прошлых лет, когда книги поэту приходилось «пробивать и протаранивать», в шестидесятых они встречали сравнительно благожелательное отношение издательств и проходили более благополучно, не теряя, как это было в прошлом, по пути к читателю до половины предложенных автором стихотворений. Изменился и состав критиков — З. Паперный, А. Урбан, Е. Калмановский, И. Федорин. В их серьезных отзывах звучала не только положительная оценка, но и аналитический разбор содержания и поэтики Слуцкого.

В шестидесятые годы были опубликованы три книги Слуцкого: «Сегодня и вчера» (1961), «Работа» (1964) и «Современные истории» (1969).

Первоначальное название книги «Сегодня и вчера» было «Человек». Слуцкий вынужден был его изменить: так назвал сборник своих стихов, выходивший в то же время, Э. Межелайтис. (В переводе и издании книги литовского поэта Слуцкий принимал активное участие.)

Книга «Сегодня и вчера» четко обозначила переход Слуцкого к темам текущей современности, хотя четвертый ее раздел включал стихи о войне, уже известные читателю по первым двум книгам. Она выдержала два издания каждый тиражом 35 тысяч экземпляров — оба разошлись мгновенно.

Из опубликованных в книге стихов следует остановиться на «Физиках и лириках». Истории этого стихотворения, одного из самых знаменитых у Слуцкого, автор посвятил несколько страниц в очерке «К истории моих стихотворений».

«“Физики и лирики”… не совсем мое, тоже отделившееся от меня стихотворение. <Слуцкий так же отнесся и к «Лошадям в океане».> Написано летом 1960 года в лодке на Оке близ Тарусы, где мы с Таней мучились от жары и мух… я очень опасался, что забуду его до берега и не запишу. Потом все жарили рыбу, а я быстро записал в блокноте»[319].

Идейным поводом для написания послужил спор «технарей» Полетаева и Ляпунова с Эренбургом. В октябре 1959 года «Литературная газета» опубликовала письмо И. Г. Эренбурга, где он писал, что некая студентка Нина порвала отношения с любимым человеком — хорошим инженером, но современным вариантом «человека в футляре». Все ее попытки переубедить любимого, вызвать интерес к поэзии, музыке, живописи окончились неудачей. Он твердо стоял на том, что «нужно быть людьми атомного века».

Неожиданно для Эренбурга развернулась дискуссия, продолжавшаяся в газете до декабря 1959 года. Математик А. С. Ляпунов и инженер-кибернетик И. А. Полетаев защищали «физику», Эренбург — «лирику». Хотя И. Г. Эренбург «писал не о превосходстве искусства над точными науками, а о необходимости развивать культуру чувств… нельзя двигаться вперед на одной ноге»[320], дискуссия переключилась на вопросы, сформулированные оппонентами Эренбурга: искусство устарело, у деловых людей нет времени восхищаться Бахом и Блоком; то «общество, в котором много деловых Юриев и мало Нин, сильнее того, где много Нин и мало Юриев». Дискуссия вызвала широкий отклик читателей «Комсомолки», среди которых многие приняли сторону Эренбурга, но большинство соглашалось с «технарями». Позже, в книге «Люди, годы, жизнь», оценивая дискуссию в целом, Эренбург писал, что «наша молодежь не поняла ее трагической ноты».

Слуцкий, которого волновали вопросы, затронутые дискуссией, почувствовал, что «проблема была животрепещущей», что «мнения разошлись едва ли не в глобальных масштабах», и откликнулся стихотворением «Физики и лирики». В разгоревшемся споре Слуцкий «поддержал не Илью Григорьевича, а его противников. Эренбург отнесся к этому со сдержанным недоумением». Прочитав стихотворение Слуцкого, Эренбург назвал шутливыми строки «Что-то физики в почете, // Что-то лирики в загоне».

Мотив этот звучал в творчестве Слуцкого задолго до того, как было написано афористичное стихотворение. Отношение к физикам было предметом и более поздних его произведений («Физики и люди», «Солнечные батареи» («Физики поднаторели…»), «Лирики и физики»). Взгляд Слуцкого на соотношение техники и искусства в целом свидетельствует о том, что он далеко не однозначно «принимал сторону технарей». Особенно это видно из стихотворения «…Нам черный хлеб по карточкам давали» (судя по тому, что публикатор Собрания сочинений поэта поместил его в разделе «Из ранних стихов», оно было написано до «Физиков и лириков»):

… Они разъелись, и с пайка такогоНе жаль им рода нашего людского.Им, физикам — людей не жаль.Они откроют, ну а нас зароют.Они освоют, а у нас завоют.Им что — не их печаль.

В стихотворении «Лирики и физики» Слуцкий не признает победы «физиков».

Физики, не думайте, что лирикиПросто так сдаются без борьбы.

Вы еще сраженье только выиграли,вы еще не выиграли войны.Мы еще до половины вырвалиСабли, погруженные в ножны.

Стихотворение «Физики и лирики» вызвало небывалое количество откликов и упоминаний. Оно на слуху до сих пор, спустя полвека после его опубликования. Некоторые «товарищи по ремеслу» отнеслись к «Физикам и лирикам» как к оскорблению профессии. Миша Дудин, когда ему сказали, что стихи шутливые, сказал: «А мы шуток не понимаем»… «Защищали “Физиков и лириков” лениво… Ругали горячо и зло… Между тем не слишком политический шум этой дискуссии, поднятый в слишком политическое время, был безобиден и даже полезен. Постепенно к “Физикам и лирикам” привыкли… Ашукины включили название стихотворения в свой сборник “крылатых слов”, и это единственный мой оборот, удостоенный такой чести». Цитируемый нами очерк «К истории моих стихотворений» Слуцкий завершает воспоминанием: «Крученых как-то сказал мне (скорее всего, на улице), что в очередном издании книги Ашукиных всего два крылатых оборота современных поэтов: