История моей жизни. Воспоминания военного министра. 1907—1918 гг. - Александр Федорович Редигер

морского ведомства, которыми вызывалось отрицательное отношение Думы к нему. Весьма интересны были также показания начальника Балтийского флота адмирала Эссена и начальника Морского Генерального штаба адмирала князя Ливена. Только от последнего я добился, наконец, объяснения, почему у нас постоянно кроме боевого флота плавали большие учебные отряды, каких не было в других флотах? Причина оказалась крайне простой: во всех иностранных флотах принимались серьезные меры к тому, чтобы подготовленные для них специалисты служили возможно дольше; у нас же преимущества, дававшиеся за сверхсрочную службу, были ничтожны, поэтому специалисты, для подготовки коих плавали учебные отряды, покидали службу тотчас по окончании обязательной службы, и ежегодно приходилось готовить вновь половину всех специалистов. Этим отчасти объяснялось большое число судов, бывшее ежегодно в плавании, вызывавшем большие расходы и траты больших денег на ремонт старых судов, для боя уже непригодных. Другую причину этих трат мне указал Бирилев: назначение в плавание большого числа судов давало возможность назначать на них большое число адмиралов, командиров и офицеров, получавших на них морское довольствие, без которого им трудно было бы существовать; этим же он объяснял и то, что всякие не боевые суда (лоцманские, портовые и тому подобные) у нас были военные, а не заменялись наемными! Очевидно, что всякая мера, клонящаяся к уменьшению плавания, отражаясь на бюджете офицеров, была бы крайне непопулярной во флоте.

В течение осени и до нового года наша Комиссия собиралась 21 раз для выслушивания заявлений и объяснений разных лиц и для совместного обсуждения выяснявшихся данных. Рассмотрением дел Морского министерства занимался, главным образом, Дмитриев при содействии чиновника Левицкого, ведавшего в Государственном контроле делами по морской части, а потому хорошо с ними знакомого. Дмитриев же взялся составить при помощи Левицкого наш доклад государю. В 1911 году наша комиссия собиралась лишь три раза для обсуждения редакции доклада и для его подписания.

Изложу теперь же суть выводов, к которым мы пришли:

1. Суда у нас строятся крайне медленно, а потому вступают в строй уже устарелыми: корабли «Андрей», «Павел», «Евстафий» и «Иоанн Златоуст» были в постройке по 75–86 месяцев, тогда как в Англии такие суда строились в 20–30 месяцев, а в Германии – в 36–42 месяца. Медленность постройки не только удорожала постройку, но приводила еще к тому, что новые наши суда по своей конструкции всегда отставали на три-четыре года от иностранных. О значении этого факта можно судить по тому, что, ввиду быстрого развития техники за границей, в состав боевого флота включаются только суда, оконченные постройкой в течение последних десяти лет; более старые суда зачисляются на десять лет в резерв, а через двадцать лет службы вовсе исключаются из списков, как совершенно устарелые и для боя негодные. При постройке судов они, в виде общего правила, оказывались перегруженными против утвержденного для них задания. Стоимость постройки судов у нас оказалась почти вдвое выше против Англии[231].

Главнейшие причины столь неудовлетворительного и дорогого судостроения заключалась в том, что у нас не было твердо установленной программы судостроения, поэтому заводы, не зная, получат ли они в будущем заказы и какие именно, не решались заводить у себя нужное оборудование для более успешного хода работ. Затем, к постройке судов приступали, не имея еще в готовности полного проекта, поэтому уже во время самой постройки приходилось разрабатывать отдельные части сооружения, согласовывать их между собою, переделывать уже произведенные работы, а кроме того, Морское министерство старалось вводить на строившихся судах всякие новые усовершенствования, предполагаемые техникой во время многолетней их постройки. Все это приводило к многократным переделкам, замедлению работы, большим расходам, несогласованности отдельных частей и перегрузке судов.

2. Сама постройка судов производилась преимущественно на казенных заводах столь оригинальным порядком, что заводы были заинтересованы в том, чтобы их изделия обходились казне возможно дороже[232]. Обуховский орудийный завод, ставивший пушки и для военного ведомства, работал так дорого и так запаздывал в исполнении дававшихся ему заказов, что еще при мне он перестал получать заказы от Военного министерства. Оборудование заводов было крайне несовершенно, так что, ввиду намечавшегося приступа к постройке новых больших судов, на это оборудование испрашивалось двадцать четыре с половиной миллиона рублей.

Военные порты тоже были плохо оборудованы; в них было много мастерских, из коих некоторым не хватало работы, но все эти мастерские были бедны станками и проч., а пароходный завод в Кронштадте приводился в движение паровой машиной, поставленной пятьдесят лет тому назад, совершенно устаревшей и неэкономной в эксплуатации. Ремонт судов, производимый распоряжением портов, обходился крайне дорого и выполнялся медленно[233], без надлежащей последовательности и без соблюдения правил, установленных законом для ограждения интересов казны.

3. В отношении хозяйственной деятельности Морского министерства в заключение доклада было сказано:

«Морское министерство, вопреки сметным правилам, употребляло кредиты не на тот предмет, на который они были ассигнованы: при рассмотрении смет оно отстаивало необходимость внесенных в них расходов, а затем само от них отказывалось, и полученные средства тратились на другие предметы. Такой образ действий является незаконным, разногласие же между словом и делом совершенно подорвало доверие к заявлениям и ходатайствам Министерства.

Не довольствуясь произвольным передвижением сметных кредитов, Морское министерство для увеличения своих средств прибегло еще к другому, совершенно незаконному способу: оно предоставило своим заводам кредитоваться у своих поставщиков, то есть заключать займы за счет государства.

Счетоводство в морском ведомстве настолько несовершенно и запутано, что почти невозможно выяснить размеры расходов на тот или иной предмет, и над выяснением размера долгов Морского министерства Особая междуведомственная комиссия работала несколько месяцев».

В докладе, обнимавшем 71 печатную страницу, все эти обвинения были подробно обоснованы. Морское министерство произвольно употребило 16 миллионов рублей на другие потребности против тех, на которые они были ассигнованы, и задолжало 16 миллионов, так что произвело неправильных затрат на 32 миллиона рублей.

Приводя в докладе много фактов незакономерных и нехозяйственных распоряжений Морского министерства, мы сочли долгом оговорить, что «обозрение делопроизводства Главного управления кораблестроения и снабжений не обнаружило злоупотреблений, но мы не можем не высказать, что существующий ныне порядок выполнения хозяйственных операций открывает простор для их возникновения».

Таково было единодушное заключение Рерберга, Дмитриева и мое.

В дополнение к нему я составил еще одно замечание о возможности сократить расходы по содержанию и плаванию флота. Дмитриев согласился со мною, но Рерберг отказался присоединиться к нам, так как не желал вторгаться в эту область. Поэтому доклад заканчивался следующим заявлением:

«В дополнение к изложенному, генерал от инфантерии Редигер и тайный советник Дмитриев считают своим долгом представить на всемилостивейшее благоусмотрение