Виталий Никольский - ГРУ в годы великой отечественной войны. Герои невидимого фронта

За свое рабочее место поэтому каждый держится всеми силами, дорожит им и пытается работать как можно лучше, совершенствовать свою квалификацию до такой степени, чтобы стать мастером, которого на улице не найдешь и при незначительных изменениях конъюнктуры не уволишь. Длинный «рубль», вернее «крону», рабочий поэтому ищет на своем предприятии путем делового роста, а не перехода с одного предприятия на другое. Даже при незначительной безработице это опасно.

Жизнь шведского крестьянина-фермера по уровню цивилизации мало чем отличается от жизни среднего горожанина. Его дом — это хорошо благоустроенная, зачастую двухэтажная вилла с газом, ванной, канализацией, электрическим освещением, а иногда и отоплением, с обязательным телефоном, по которому он может связаться с любым населенным пунктом страны и даже за границей.

Тяжелый труд без надежд на милости природы, умноженный на рациональное использование современной агротехники и науки, дает возможность шведскому фермеру в условиях северной страны, на скальном грунте, выращивать урожаи пшеницы свыше 25 центнеров с гектара по стране и 50 центнеров по южной провинции Сконе, обеспечивая почти целиком потребности шведов в хлебе.

Когда один наш искренний друг — коммунист Юнсон, много лет живший в СССР, прочел в 1962 году указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении звания Героя Социалистического Труда передовикам сельского хозяйства Украины за стопудовые урожаи, он с грустью заметил, что при таких низких результатах крестьянского труда их фермер через пару лет разорился бы и пополнил резерв безработных или поступил в батраки к более преуспевающему земледельцу.

Для достижения высокой продуктивности своего хозяйства шведский крестьянин и его домочадцы вынуждены трудиться от зари и до зари, умело применяя современную технику, минеральные удобрения, рациональные севообороты, используя каждый клочок земли, каждую свободную минуту, каждую возможность произвести что-то, приносящее доход. Помимо зернового хозяйства, крестьяне имеют, как правило, крупный рогатый скот, содержащийся в стойлах. Под пастбища, обычно с электрическим «пастухом», используются лишь неудобные земли, которых становится все меньше. Портить хорошую, удобную землю под выпас считается нерациональным. При умелой ее обработке она может дать в достаточном количестве кормов скоту и продовольствия для людей.

Скот кормят на научной основе, концентрированным фуражом: жмыхами, турнепсом, силосом, бардой.

М.А.Шолохов, приезжавший в Швецию в 1962 году и знакомившийся между дел с причинами высокой продуктивности животноводства в стране (писатели у нас занимаются и этими вопросами), в беседе с сотрудниками нашего посольства в Стокгольме в шутку заявил, что эти причины ясны сами собою, поскольку то, что шведы скармливают скотине, он сам, может быть, и не ел, но жену всегда кормил.

Уровень механизации и производительность труда в сельском хозяйстве весьма высоки. На один трактор приходится не более 15 гектаров земли. Много специализированного автотранспорта, широко внедрена малая механизация: электродоилки, автоматические кормушки, клубнерезки, электропилы, агриетты — ручные тракторы с набором миниатюрных приспособлений для прополки, пропашки и культивации, транспортеры и др. Все это дает возможность достигать невиданной у нас производительности труда. Так, птицеферма в 50 000 кур обслуживается семьей крестьянина в 2–3 человека. Хозяин является директором, механиком, шофером-грузчиком, упаковщиком готовой продукции и экспедитором. Жена выполняет всю остальную работу — следит за инкубатором, кормит птицу. В лучшем случае ей помогают дочь или сын. За исключением птичьего крика, на ферме все идет в дело, вплоть до куриного помета. У нас такая птицефабрика имела бы 15–20 человек рабочих и служащих (заведующего, бухгалтера, механика, шофера, подсобных рабочих, птичниц и т.д.).

Зажиточные крестьяне, имеющие большие земельные угодья, зачастую нанимают батраков. Это, как правило, разорившиеся крестьяне или городские безработные, вынужденные искать любого применения своим силам в поисках хлеба насущного. Нередко среди батраков можно встретить студентов университетов, подрабатывающих в период летних каникул, поскольку за обучение в высшей школе нужно платить, и немало.

Батраки обычно заключают с хозяином официальные трудовые соглашения, в которых оговаривается размер денежной платы, обеспечение жильем, питанием и т.д. Положение этой категории трудящихся незавидное. У них, за исключением студентов, практически нет перспективы подняться до уровня самостоятельного хозяина, и они уже обречены всю жизнь находиться на низшей ступени шведской социальной лестницы, не имея постоянной гарантии в получении какой-либо работы под старость. Понятно, что их положение не такое нищенское и бесправное, как батраков в бывшей царской России. Они члены профсоюза, заработная плата им устанавливается не по произволу хозяина, а в пределах узаконенных общих лимитов. Но батрак все же при всех условиях остается батраком. Хотя он и получает зарплату в пределах 600–800 крон в месяц.

В Швеции довольно интенсивно ведется жилищное строительство, и тем не менее в стране ощущается недостаток квартир. Правда, заметка, помещенная однажды в газете «Известия», о том, что в Стокгольме свыше 100 000 бездомных, безусловно, преувеличивает бедственное положение в шведской столице. Для города в 800 000 населения — каждый восьмой бродяга — это звучит неправдоподобно.

В действительности дело обстоит несколько иначе: женатый швед никогда не будет жить в одной квартире с семьей отца, и поэтому при наличии нескольких подрастающих сыновей милые родители ставят их в очередь на получение жилплощади, вернее, отдельной квартиры, в магистрате, хотя бы у папы имелся свой многокомнатный дом. Таких бездомных действительно собираются в крупных городах многие тысячи, и шведская статистика не стесняется показывать их остро нуждающимися. Понятно, что имеются и действительно бездомные — это, как правило, старики, которые за свою «народную» пенсию не могут содержать квартиру и вынуждены пользоваться периодической благотворительностью, а то и просто определяться в богадельни.

Имеются в стране и нищие, открыто просящие милостыню (их немного) и скрытые, торгующие на улицах сосисками, спичками и прочей мелочью. Они прилично одеты, в выглаженных, аккуратно заштопанных старых костюмах, но это нищие, которым государство «всеобщего благоденствия» все же не смогло обеспечить сносные условия существования.

Шведы большие патриоты. Они любят свою суровую страну, гордятся ею, и многие из них считают свою королевско-парламентскую демократию образцом государственного устройства для других стран.