Иван Бларамберг - Воспоминания

Проплутав в степи около восьми дней и исходив многие ее районы пешком, я вернулся в Оренбург. Я проделал 1500 верст, пересек степь вдоль и поперек за семнадцать холодных осенних дней вместо пяти, которые дал мне начальник, считая это вполне достаточным. 25-го я представил ему результаты моего исследования.

В начале декабря генерал Рокассовский, к нашему великому сожалению, покинул Оренбург, чтобы переехать в столицу. Здесь он провел десять лет и иногда управлял губернией в отсутствие генерал-адъютанта Перовского. Его дом был первым во всем городе. Я особенно сожалел об отъезде моего старого кавказского начальника и друга.

1843 год

В течение зимы 1842/43 г. я закончил вторую часть описания Персии и получил за это от его величества императора вознаграждение в 1500 рублей ассигнациями. Кроме того, я был назначен его величеством на должность обер-квартир-мейстера Отдельного Оренбургского военного корпуса и одновременно начальника топографической съемки этого района. Теперь круг моей деятельности стал значительно шире.

Волнения в Киргизской степи, вызванные известным в то время разбойником и предводителем Кенисары Касымовым, вынудили генерала Обручева принять меры предосторожности и снарядить несколько войсковых подразделений для его преследования. У меня было много хлопот со снабжением этой летучей колонны оружием, провиантом и транспортными средствами. К сожалению, она так и не сумела нагнать киргизских разбойников, каждый из которых имел по две-три сменные лошади.

В августе я получил приказ снова отправиться в степь, чтобы дополнить исследование верхнего Тобола, проведенное осенью 1842 г. В мое распоряжение были откомандированы два офицера — инженер и топограф. Мне было разрешено после выполнения задания посетить Башкирию и места моих тамошних съемок, а также золотые прииски и металлургические заводы в Уральских горах.

21 августа я выехал в Орск. Прибыв на место, я посетил меновой двор, госпиталь и казацкую слободу и познакомился с майором Лобовым, который долгие годы был рабом в Бухаре. Еще молодым человеком его похитили киргизы и продали в рабство. Он рассказал мне ужасные подробности об обращении с русскими рабами в те времена в Бухаре и Хиве. Слава богу, что эти времена уже давно прошли. 24-го я выехал через укрепления Императорское и Наследник вдоль новой линии в Анненское, где застал своих офицеров. Отсюда в сопровождении 30 казаков мы отправились в холмистые степи. Мы исследовали их на значительном пространстве, в первую очередь притоки Тобола. Ночевали под открытым небом на берегу рек. Питались мы в основном рыбой, которую ловили сетью или на удочку наши казаки.

1 сентября мы вернулись в Николаевское укрепление, в окрестностях которого, на берегу Аята, обнаружили огромные залежи известняка. В степи мы нашли несколько мест, пригодных для заселения, но строительного леса не было. Проект моего шефа оказался неосуществимым, в чем я его убеждал ранее.

Отпустив конвой и офицеров, я отправился к Уральским торам, проделал за ночь 120 верст вдоль новой линии и прибыл в Троицк — окружной город на раке Уй. Я остановился у полковника барона Радена, командовавшего пятью казачьими лодками, которые были размещены в районе Троицка и Челябы. Он принял меня как хорошего старого знакомого, показал мне город и меновой двор, где было очень много киргизов обоего пола. Троицк вел обширную торговлю с Бухарой, Ташкентом м Хивой, и ежегодно туда и обратно идут большие караваны. Отсюда в степи и Центральную Азию направляются кроме юфти металлические изделия. В просторных магазинах владельцев металлургических заводов Демидова и Пашкова имеется богатый выбор железных котелков, кувшинов, треног, полосового железа и т. д., а также деревянные, обитые железом и раскрашенные сундуки всех размеров, вставляемые один в другой, от самого большого до самого маленького; их навьючивают на верблюдов, и они служат жителям всей Средней Азии для хранения одежды.

Вечером к нам пришел в гости чиновник П., который был здесь инкогнито, в поисках контрабанды. Дело в том, что бухарцы скупали у рабочих на царских золотых приисках золотую пыль и золотое мелкозерье и затем провозили их тайно через таможню. П. конфисковал недавно бочонки с медом, в которых было спрятано золото. Вот почему бухарцы повторяли как пословицу, что покупают русский мед, потому что он такой сладкий. Долгое время они пользовались этой хитростью, пока их не раскрыли.

4 сентября я выехал из Троицка, пересек прекрасный и живописный край. Чтобы отыскать моих топографов, проделал 102 версты и заночевал в Тунготарове, у одного башкира. Его жилище напомнило мне болгарские дома в Румелии; особенно это касается камина (здесь называемого чувалом), который топят огромными поленьями.

5-го я проехал 115 верст. Дорога была гористой, склоны холмов поросли молодыми березами и елями; я не встретил ни старых деревьев, ни густого леса. Справа от меня осталось несколько озер. В районе Троицка и Челябы много озер самых разных размеров.

6-го было очень холодно, шел снег и дул сильный ветер. Мне нужно было найти моих офицеров-топографов, поэтому я продолжил поиски, проехал много деревень до Кундравы, большой красивой деревни и станицы с церковью на озере. Затем поехал через горы и окольным путем добрался до Чебаркуля (всего 105 верст). Здесь была штаб-квартира командира казачьего полка полковника Росси. У него я и остановился. Хозяин дома и его супруга, любезная, образованная полька, дружески приняли меня. Чебаркуль — также большая деревня и станица (т. е. он населен крестьянами и казаками). Он расположен на большом озере, имеет новую каменную церковь. Мы совершили прогулку по деревне и вдоль озера. Как заверил меня полковник, крестьяне и казаки живут здесь зажиточно; особенно много у них домашней птицы; бесчисленное множество гусей и уток резвилось на великолепном озере. Отсюда мой путь лежал в Миасс. Я ехал по живописной местности, дорога была хорошая. В Миасс я прибыл уже ночью. Остановился я у капитана Богуславского, того самого, который в 1841 г. ходил вместе с подполковником Бутеневым в Бухару и сопровождал меня до Яксарта. Он был холостяком и принял меня с истинно русским гостеприимством.

Золотые прииски на Урале. 8-го, поднявшись рано, я увидел перед собой восхитительное озеро, образованное запруженной речкой Миас. В лучах утреннего солнца восхитительный вид имели и близлежащие горы. Я не мог оторваться от этой чудесной панорамы, и Богуславский насильно оттащил меня от окна, чтобы накормить превосходным завтраком и. представить мне своего товарища по службе поручика горного корпуса Мостовенко. Последний потом сделался моим чичероне и показал мне все достопримечательности Миасса и его окрестностей.