Силия Ли - Черчилль. Династия на вершине мира

В разгар чрезвычайно напряженной работы, посреди суровой зимы 1946–1947 года здоровье Джека пошатнулось в последний раз. Сэр Чарльз Уилсон (впоследствии лорд Моран), личный лечащий врач Уинстона, сделал запись в своем дневнике о том, как болезнь Джека перешла в аневризм аорты, которая «пульсировала в его грудной клетке как сильный двигатель», угрожая лопнуть и покончить с его жизнью в любой момент[531]. В конце февраля 1947 года личный врач Джека, лорд Хордер, сообщил его семье, что конец близок. Уинстону почти каждый час сообщали по телефону о состоянии здоровья Джека. Он давал сиделкам многочисленные советы и побуждал Джека бороться до конца.

22 февраля Уинстон вместе с Джонни находился у постели Джека в ожидании его смерти. Лорд Моран вспоминал о том, как Уинстон позвонил ему с сообщением о болезни Джека. «Уинстон был очень огорчен состоянием Джека. У него нежное сердце»[532]. В последние минуты Джонни оставил двух братьев наедине. С глазами, полными слез, Уинстон сидел у постели Джека, когда 23 февраля он скончался в возрасте шестидесяти семи лет.

Уинстон всегда любил Джека и остро переживал его утрату. Он активно занялся подготовкой похорон брата, проявив удивительное знание подходящих молитв, гимнов, псалмов и музыкального сопровождения. Закончив обсуждать с Джонни ход церковной службы, Уинстон, с присущей ему своеобразностью, взял с полки копию своей ранней книги о суданской кампании – Война на реке – и в течение получаса читал вслух выдержки из этой книги, пытаясь, по-видимому, успокоить их обоих в такой эмоциональный момент[533].

Последней каплей печали было то, что Уинстон не смог присутствовать на похоронах брата. Из-за ужасной погоды в ту страшную зиму врачи не разрешили Уинстону поехать на похороны в церковь Святого Мартина в Блэдоне, в нескольких часах езды от Лондона. Начиная с 1945 года Уинстон страдал грыжей и носил грыжевой бандаж в ожидании операции, которая была назначена на июнь[534]. Джек был погребен рядом со своим отцом и матерью. Позднее в Лондоне Уинстон смог посетить поминальную службу в память о брате.

Из всех детей Джека только Кларисса находится в живых на момент написания этой книги. Джонни продолжал свою карьеру в качестве художника, специализируясь на росписи стен, и был женат еще два раза. Он умер в 1992 году, и после него осталась только его сестра Сэлли (Сара Корнелия, леди Эшбертон), которая жива до сих пор, имеет семью и продолжает родовую линию Джека. Перегрин стал успешным инженером-строителем и разработал линию сборных домов, имеющих огромное преимущество для стран третьего мира. Он очень хотел написать о роли своего отца в семейной истории, но в 2002 году Перегрин неожиданно умер, не оставив после себя потомства. Его вдова, Ивонн, пережила его. Кларисса (графиня Эйвонская) вышла замуж в 1952 году за сэра Энтони Идена, для которого это был второй брак, и их брак был бездетным.

Несмотря на небольшой инсульт, который Уинстон перенес в 1949 году, он был вновь в хорошей форме и способен вести свою партию к всеобщим выборам следующего года, в результате которых лейбористское большинство 1945 года было почти полностью сметено со своих позиций. К октябрю 1951 года он вернулся к власти как законно избранный премьер-министр от консервативного правительства. (В мае 1940 года он стал премьер-министром на основании одобрения Палатой общин, без всеобщих выборов.) Для Уинстона это были шестнадцатые по счету всеобщие выборы, и он чувствовал весь груз своих семидесяти семи лет.

Этой выдающейся личности предстояло пережить последний расцвет. В 1953 году Энтони Иден[535], министр иностранных дел, вынужден был отойти от дел в Палате общин на долгое время по причине слабого здоровья. Уинстон взял на себя обязанности министра иностранных дел, и эта дополнительная работа, казалось, придала ему новых сил. Таким образом, Уинстон оказался на посту министра иностранных дел, когда в марте того года умер Иосиф Сталин. Уинстон воспользовался этой возможностью, чтобы направить в адрес нового советского руководства теплое и дружественное приглашение участвовать в совещании глав государств, и даже коснулся возможности создания Всеевропейской системы безопасности, которая должна была, предположительно, заменить военно-политические союзы, возникшие в период холодной войны. Его речь была, очевидно, непроизвольной: он шокировал ею как членов своей партии, так и американцев. Корейская война зашла в тупик и находилась в преддверии шаткого перемирия; шла в полном разгаре гонка за создание водородной бомбы. Мир не был готов к таким смелым инициативам, предлагаемым Уинстоном. Несколько недель спустя еще один небольшой инсульт вынудил Уинстона взять месяц отпуска, и он провел это время отдыха в Чартвелле. Он не оставлял надежды добиться снижения напряжения между Советским Союзом и Западом, но обстоятельства не благоприятствовали его успеху. Война в Индокитае и холод встреч между американскими и советскими лидерами препятствовали его идее о возможности восстановления мирных отношений между великими державами.

В послевоенный период в конце 40-х и в 50-х годах Уинстон превратился в объект чрезмерного почитания, и в то время потоком выходили книги, полные не в меру восторженных описаний его жизни и деятельности. В Соединенных Штатах этот культ поддерживался Дуайтом Д. Эйзенхауэром, написавшим несколько предисловий к биографиям этого великого деятеля. В 1950-х годах Уинстон быстро приобретал статус величайшего английского деятеля современности, а также одной из величайшей личностей в истории Великобритании (и всего мира). Британское правительство, по воле новой молодой королевы Елизаветы II, предоставило ему к 1953-му году право на государственные похороны. При подготовке к ним за основу были взяты последние грандиозные гражданские государственные похороны Уильяма Глэдстоуна[536].

В 1955 году Уинстону было предоставлено звание пэра с высочайшим титулом герцога; ему был предложен титул герцога Лондонского. Но Уинстон отказался от этого титула, возможно из-за того, что это помешало бы стремлениям его сына Рэндольфа к работе в парламенте. В 1953 году он был введен в звание кавалера ордена Подвязки, и позднее в том же году Уинстон лично помогал в подготовке к коронации Елизаветы II, что было большим событием, способствовавшим поднятию морального духа британцев, которые только что начали оправляться от войны и жесткой послевоенной экономии. В том же триумфальном году Уинстон получил Нобелевскую премию по литературе. Существует слабое, но достойное одобрения предположение, что он бы предпочел Нобелевскую премию мира[537]. На долю Клемми выпала замечательная честь принять от лица Уинстона Нобелевскую премию по литературе (обычно, в случае болезни награждаемого, премию получает посол страны награждаемого в Швеции).