Александр Майсурян - Другой Ленин

«Такой пестроты брачных отношений, — отмечала в 1918 году Александра Коллонтай, — еще не знавала история: неразрывный брак с «устойчивой семьей» и рядом преходящая свободная связь, тайный адюльтер в браке и открытое сожительство девушки с ее возлюбленным — «дикий брак», брак парный и брак «втроем», и даже сложная форма брака «вчетвером», не говоря уже о разновидностях продажной проституции… Противоречивы и запутаны формы брачного общения современности». «Так было, так это и будет! Ничего нет ошибочнее этой поговорки… Скрывать нечего: старая семья отмирает».

Ленин также считал, что «в области брака и половых отношений близится революция», созвучная революции социальной. Однако не только либералы, но и правые социалисты не одобряли чересчур широкий размах советской «сексуальной революции». Бывший эсеровский деятель Питирим Сорокин в 1922 году в одной из речей с тревогой отмечал, что семья «разлагается»: «Без здоровой семьи невозможно здоровое общество. Слишком далеко зашел здесь развал и духовный, и биологический, чрез половые болезни ускоряющий вымирание и вырождение русского народа. Пора остановить это бедствие».

В независимом петроградском журнале «Экономист» Сорокин тогда же поместил статью, где осудил «половое распутство, легкомысленное отношение к браку». Он отметил значительное число разводов в городе: 92 случая на 10 тысяч браков. «Цифра фантастическая… Эти цифры говорят, что современный легальный брак — форма, скрывающая по существу внебрачные половые отношения и дающая возможность любителям «клубники» «законно» удовлетворять свои аппетиты».

Ленин прочитал эту статью, и рассуждения о «клубнике» привели его в бурное негодование… Он напечатал ответ Сорокину, где обвинил его и журнал в проповеди «крепостничества». «Если г. Сорокину 92 развода на 10.000 браков кажется цифрой фантастической, то остается предположить, что либо автор жил и воспитывался в каком-нибудь… загороженном от жизни монастыре… либо что этот автор искажает правду в угоду реакции… Фактическое число фактических разводов… повсюду неизмеримо больше. Россия в этом отношении отличается от других стран только тем, что ее законы не освящают лицемерия».

Ленин отметил, что ни одна из западных демократий не смогла обеспечить свободу брака и развода, защитить все права внебрачных детей. Россия — первая страна в мире, которой это удалось. Что же касается сторонников семейного «крепостничества», то их давно пора «вежливенько препроводить» на Запад. «Там подобным крепостникам самое настоящее место». И это были не пустые слова — хотя журнал «Экономист» продолжал выходить и после этой «дискуссии», в течение года его сотрудников (и П. Сорокина) по указанию Ленина выслали за границу.

Высылки в 1922–1923 годах коснулись многих «старовеховцев» (их отвозили на Запад знаменитые «философские пароходы»), В связи с чем появился такой анекдот: «Философ-славянофил, которого высылают на Запад, говорит:

— Конечно, больно покидать Русь. Но чем лежать в родной святой земле с пулей в затылке, лучше уж топтать окаянные парижские бульвары»…

«Поскребите коммуниста — и вы найдете филистера».

Революция в целом упростила и сделала более свободным общение между полами. Границы речевой пристойности расширились, и стало возможным обсуждение прежде немыслимых, запретных тем. Мальчиков и девочек в школах начали обучать совместно (чего не было в царской России).

Сами привычные отношения между мужем и женой, по замыслу большевиков, подлежали полной перемене. «Во всех цивилизованных странах, — говорил Ленин, — даже самых передовых, положение женщин таково, что недаром их называют домашними рабынями». Женщины «остаются в «домашнем рабстве»… будучи задавлены самой мелкой, самой черной, самой тяжелой, самой отупляющей человека работой кухни».

В 1920 году Ленин замечал Кларе Цеткин: «К сожалению, еще по адресу многих наших товарищей можно сказать: «Поскребите коммуниста — и вы найдете филистера». Конечно, скрести нужно чувствительное место — его психику в отношении женщины. Существует ли более наглядное доказательство этому, чем то, что мужчины спокойно смотрят, как женщины изнашиваются на мелкой работе, однообразной, изнуряющей и поглощающей время и силы, — работе в домашнем хозяйстве; на то, как их кругозор при этом сужается, ум тускнеет, биение сердца становится вялым, воля слабой… Домашняя жизнь женщины — это ежедневное принесение себя в жертву в тысячах ничтожных мелочей… Мы должны вытравить старую рабовладельческую точку зрения до последних мельчайших корней ее…»

Эти слова вполне совпадали с общими настроениями 20-х годов. А об этих настроениях можно судить по популярным частушкам того времени:

Приду домой,С наскока бухну:Долой корыто,Шитво и кухню!Кто не зоветЖену: товарищ, —С таким дубьемВоды не сваришь.Чертям на небеБудет жарко,Коль государствомПравит кухарка!

А. Коллонтай писала об идеале новой женщины: «Перед нами не самка и тень мужчины, перед нами — личность, «Человек-женщина»…

Правда, в жизни этот бодрый размах порой увязал в непроходимом болоте. Даже в отношении такой яркой черты старого «домостроевского» быта, как домашние побои. Супружеский кулак для миллионов женщин оставался более ощутимой и гораздо более нерушимой властью, нежели власть самого царя. На рисунке И. Малютина в 1925 году рабочий колотит жену кастрюлькой прямо под портретом Ленина.

«— Оставь, ирод, душегуб! Забыл, что товарищ Ленин говорил?

— М-молчи, дура!.. Ленин, может, не знал, что я женатый».

Нельзя сказать, что революция совершенно искоренила домашнее рукоприкладство. Пожалуй, ей удалось добиться только «равноправия» супругов в этом вопросе. В 60-е и 70-е годы на страницах юмористической печати стала привычной новая фигура: жена, поджидающая пьяного мужа с кухонной скалкой в руках. Западный журналист Карл Кран приводил такие слова Никиты Хрущева, обращенные к женской аудитории: «В царские времена мужчина, предлагая вам руку и сердце, говорил: «Буду любить тебя, как душу, и трясти, как грушу…» Сегодня вы сами бьете своих мужей. Это доказывает, что мы находимся на пути к коммунизму».

«Еще не уничтожен обычай бить детей». Большевики запретили обычай телесного наказания школьников (порку розгами), который существовал в России до 1917 года. Эта отмена оказалась окончательной (по крайней мере, вплоть до начала XXI века порка в школах так и не была восстановлена). Борьба с домашними телесными наказаниями детей оказалась гораздо менее успешной…