Алевтина Рассказова - Корейская гейша. История Екатерины Бэйли

Именно тогда, общаясь с Шоном, я, наконец, поняла, чего мне так не хватало в Тиме, – ума! Раньше его отсутствия я как-то не замечала, а если и видела, что что-то не так, то просто не придавала большого значения. Но все, как известно, познается в сравнении, и с некоторых пор я с нетерпением ждала новых встреч с Шоном. Тим же раздражал меня все больше и больше.

– Ты завтра что делаешь? – поинтересовался Шон прямо с порога.

– Пока планов не строила.

– Отлично, тогда мы вместе обедаем, – произнес он тоном, не терпящим возражений.

– Эй! На вопрос или приглашение это как-то не очень похоже, – заметила я с улыбкой.

– А я не спрашиваю и не приглашаю. Я просто тебя извещаю: завтра в двенадцать часов мы едем обедать. Где – можешь сама выбирать, – «разрешил» он и уткнулся в компьютер, давая понять, что разговор на сегодня окончен.

Я даже не сразу нашла, что ответить на подобную наглость, поэтому промолчала. А на следующий день, разумеется, никуда не пошла. Мне не хотелось обижать Тима, ведь мы не виделись целый месяц, а тут на тебе: не успела приехать, как уже собралась на обед с каким-то там Шоном!

Так что в пять часов я как обычно подошла к бару, открыла двери и… тут же закрыла. На своем излюбленном месте, возле компьютера, сидел Шон.

Надо же, а я даже «отмазку» заранее не придумала!

Я топталась на месте, не решаясь войти, когда откуда-то из-за спины раздался голос Кима:

– Плохая ты. Он пять часов прождал тебя на остановке.

Тут мне стало совсем уж нехорошо.

Наконец я собралась с духом, открыла дверь и направилась прямиком к Шону:

– Прости меня, пожалуйста! Я проспала, а потом подумала, что ты, наверное, уже ушел. Не сердись на меня! Ну пожа-а-алуйста!

Вид при этом у меня был такой виноватый-виноватый! Такой раскаивающийся-раскаивающийся! А голосок уж так дрожал, так дрожал…, что мне самой себя стало жалко!

Но Шон был непреклонен:

– Видишь эту черту? – указал он на линию, проходившую в метре от его стула.

– Ну, вижу, – тихо, чуть не плача от жалости к самой себе, вздохнула я.

– Вот и не заходи за нее. Я запрещаю тебе приближаться ко мне ближе, чем на один метр! – напустил он на себя строгий вид.

– Но если ты здесь, значит, обижаешься все-таки не слишком уж сильно? – осторожно поинтересовалась я, так как еще не была уверена: тронулся уже лед или надо продолжать извиняться.

– А я не к тебе пришел, а к мистеру Киму, – все еще строго проговорил он и отвернулся.

И хотя Шон очень старался, все равно от меня не укрылось то, с каким трудом он сдерживает себя, чтобы не улыбнуться. Поэтому я подошла к нему сзади, слегка приобняла за плечи и тихонько сказала: «Прости».

– Ладно, – улыбнулся все-таки он. – Но чтобы завтра такого не было. Пять часов ждать тебя я больше не буду… И вернись, в конце концов, за черту, – шутливо оттолкнул он меня. – Я тебя еще не простил.

Радостная, я вприпрыжку помчалась в кладовку за шваброй, чтобы начать уборку.

На следующий день я все-таки пошла на обед, заявив Тиму, что «мне надо и точка».

– Не нравится он мне! – злился Тим. – Ходит все вокруг тебя, хочет чего-то…

– Мы просто друзья, не переживай! – отмахивалась я, не прекращая собираться.

– …Кэт, не бросай меня только, пожалуйста, – вдруг жалобно попросил он.

– Что за глупости, никого я не брошу! – пока еще искренне в это веря, успокоила я и упорхнула.

Шон ждал меня на остановке.

– Я боялся, что ты опять не придешь, – сказал он после того, как мы заказали еду в привычной для меня «Валентайн-пицце». Он выбрал то же, что и я: спагетти с креветками в белом соусе.

– Ну что ты, второй раз я бы тебя так не подвела, – заверила я.

Когда принесли еду, я с жадностью на нее набросилась. Аппетит у меня в тот момент был просто зверский, да и спагетти были очень вкусными.

Шон же почти не притронулся к пище. Он был явно чем-то взволнован и собирался с мыслями, чтобы начать важный для себя разговор.

– Послушай, я знаю, что уже спрашивал, но все-таки… Я о тебе постоянно думаю. Ты мне очень нравишься. Пожалуйста, дай мне шанс сделать тебя счастливой, – проговорил он, глядя мне прямо в глаза.

– Шон, я не могу. Ты уезжаешь скоро. Зачем нам все это?!

– Просто скажи «да», и я сделаю все возможное, чтобы остаться, – попросил он.

Я на время задумалась, и, тщательно подбирая слова, произнесла:

– Ты всегда говорил, что жить в Корее тебе не нравится, и я не хочу, чтобы ради меня ты здесь оставался… Ты мне тоже нравишься, но я не хочу давать тебе надежду на то, что у нас может быть что-то большее, чем просто дружба. Пойми, я не хочу еще раз обжечься.

– Если Санни поступил с тобой, как последняя скотина, то это не значит, что и я поступлю так же, – возразил он.

– Я знаю, но все равно боюсь повторения.

– Пожалуйста, я прошу всего лишь об одном шансе. Не говори сразу «нет», хорошо!? Пообещай мне хотя бы подумать!

– Хорошо, – ответила я, и мы направились к выходу.

– …Да, кстати, мы с другом, он с филиппинкой встречается, сняли квартиру в тауне. Завтра у нас новоселье. Приходи, если хочешь, – пригласил он.

Я обещала подумать.

После работы я заглянула к Шпику.

– Что-то случилось? – озабоченно поинтересовался он, едва я вошла. Видимо, что-то такое было написано на моем лице.

Я передала ему разговор с Шоном и рассказала о сомнениях, которые стали возникать у меня в отношении Тима. С момента моего возвращения из России не прошло и недели, а я все чаще замечала его недостатки, подчас даже те, на которые раньше не обращала внимания. Меня раздражали его детские рассуждения о нашем будущем, его слабохарактерность по отношению ко мне, его жуткая неаккуратность и лень, его постоянные попытки выпить за чужой счет… Все это совершенно неожиданно стало колоть мне глаза.

– Ты знаешь, – с осторожностью начал Шпик, выслушавший мой эмоциональный рассказ внимательно, не перебивая, – я сам, первый, не хотел тебе говорить, так как хорошо тебя знаю, и уверен, что ты бы мне не поверила и отнеслась к моим словам отрицательно. Но раз такое дело – скажу: мне Тим не нравится. Категорически! Пока тебя не было, он тут петухом ходил и всем подряд рассказывал, что вы жениться собираетесь. Я пытался его образумить, говорил, что не стоит об этом болтать, что Ким и так тебе нервы треплет, а он – ни в какую… Да и, если уж начистоту говорить, он вообще не слишком умен, как мне кажется… Короче, хоть он и получше Кевина будет, но тебе он – не пара. Думаю, если ты выйдешь за него замуж, то совершишь большую ошибку.

– И что же мне делать? – растерянно пробормотала я.

– Хочешь знать мое мнение?

– Да.

– Шон.

– Но ведь он скоро уедет! Как улетит, так и думать про меня забудет! А то я не знаю!?