Виктор Савченко - Авантюристы гражданской войны (историческое расследование)

Террорист Блюмкин - "игрок со смертью"

1

Голодный декабрь 1921 года. На всей территории бывшей Российской империи гуляет смерть. Эпидемии тифа и чумы, голод, безработица, разруха, повсеместные крестьянские восстания... Махно, атаман Антонов, тысячи других батек и атаманов "покоряют" огромные степные и лесные просторы республики.

Казалось, власть и правящая партия уже не контролируют даже собственный аппарат, где начинают появляться многочисленные оппозиции и "уклоны". Казалось, власть Советов доживает свои последние дни и удушит сама себя безумными декретами. Удивительно, что в это смутное время дикий голод и холод можно было "заглушить" стихами. Кто-то их писал, кто-то слушал, кто-то мечтал о славе поэта, когда все мечтали о хлебе...

В то страшное время в круг посетителей московского "Кафе поэтов", где завсегдатаями были Маяковский, Есенин, Мариенгоф, вошел странный субъект, у которого была репутация отчаянного террориста и заговорщика, - Яша Блюмкин (эсеровская партийная кличка "Живой"). В довольно замкнутый круг "литературной богемы" Блюмкина ввели Донат Черепанов (известный террорист и будущий "подельник" бандитки Маруси Никифоровой) и Юрий Саблин (сын крупного книгоиздателя и будущий "красный" командир). Эти двое молодых честолюбцев, лидеры левых эсеров, были друзьями известных поэтов.

Саблин дружил с Есениным, причем поэт в конце Семнадцатого входил в боевую эсеровскую дружину. Дошл Черепанов поддерживал знакомство с поэтом В. Ходасевичем. Тогда левым эсерам сочувствовали многие писатели и поэты: Блок, Белый, Ремизов, Клычков, Клюев, Орешин и другие менее известные литераторы.

Яша почти ежедневно сидел за столиком "Кафе поэтов" и прислушивался к сбивчивым разговорам поэтов и их поклонников.

Он был "лириком, любил стишки, любил свою и чужую славу", вспоминал Анатолий Мариенгоф. Другой поэт - Вадим Шершеневич - так описал Блюмкина: "...человек с побитыми зубами... он озирался и пугливо сторожил уши на каждый шум, если кто-нибудь сзади резко вставал, человек немедленно вскакивал и опускал руку в карман, где топорщился наган. Успокаивался только сев в свой угол... Блюмкин был очень хвастлив, также труслив, но, в общем, милый парень... Он был большой, жирномордый, черный, кудлатый с очень толстыми губами, всегда мокрыми". Очевидно, в 1920 году Блюмкин страдал серьезным психическим расстройством. Его преследовало постоянное чувство страха за свою жизнь.

Уходя за полночь из "Кафе поэтов", он умолял кого-нибудь из своих знакомых обязательно проводить его до дома, явно опасаясь покушения. "Он обожал роль жертвы", - добавляет Шершеневич, и еще: "... он ужасно трусил перед болезнями, простудами, сквозняками, мухами (носителями эпидемий) и сыростью на улицах".

Кем же был этот "трус" и себялюбец, которому посвятили страницы своих воспоминаний известные поэты того времени и даже "сам" всесильный нарком Троцкий?

Блюмкин - легендарная и вместе с тем авантюрная личность эпохи революции. Тревожным июлем 1918 года его поступок мог бы изменить историю революции в России, а может быть, и ход Первой мировой войны. Но обо всем по порядку...

Яков Григорьевич Блюмкин, он же Симха-Янкель Гершев Блюмкин, родился в Одессе, на Молдаванке, в 1898 году, хотя в своей краткой биографии Блюмкцн "омолодил" себя, утверждая, что появился на свет в марте 1900 года. Он "менял" и свое "социальное происхождение": то утверждал, что родился в семье крупного купца - "буржуя", то заверял товарищей, что отец его был всегонавсе-го "рабочим лесных фирм", а позже - мелким еврейским торговцем-приказчиком.

С местом рождения тоже были проблемы... Блюмкин рассказывал, что родился вовсе не в Одессе, а в маленьком местечке Сосница Черниговской губернии и лишь в начале XX столетия с семьей переехал в Одессу. Когда Янкелю-Якову исполнилось шесть лет, умер его отец, оставив большую семью в шесть человек без средств к существованию.

Блюмкин писал: "В условиях еврейской провинциальной нищеты, стиснутый между национальным угнетением и социальной обезделейностью, я рос, предоставленный своей собственной детской судьбе". Детство и юность его связаны с миром Мишки "Япончика" - "короля бандитов", которому Яша в детстве подражал. Образование он получил в еврейской школе, которой руководил известный еврейский писатель - "дедушка еврейской литературы" Менделе-Мойхер-Сфорим (Я. А. Шолом). Обучение для сирот в этой школе было бесплатным, за счет иудейской общины. Пять классов и знание Талмуда, иврита, идиша и русского языка - это невесть что, но вполне достаточно, чтобы работать мальчиком-посыльным в магазинах и конторах Одессы.

Первое знакомство Блюмкина с революционерами произошло благодаря брату Льву (анархисту по убеждениям) и сестре Розе, которая состояла в социал-демократической партии. Но социал-демократы были слишком "консервативны" для Яши. Уже будучи учащимся технического училища, в 1915 году семнадцатилетний юноша знакомится с группой анархистов-коммунистов. Это было недолгое увлечение.

В том же году он вступает в партию эсеров, примыкая к ее левому крылу, которое к октябрю 1917 года становится партией левых эсеров. Втянул в эсеровский мир Блюмкина студент-эсер Валерий Кудельский (он же "Горожанин", он же "Гамбург"). Этот загадочный революционный персонаж был другом Котовского (вместе сидели) и Маяковского, а в 20-е годы возглавил секретно-оперативный отдел ГПУ-ЧК Советской Украины. А тогда, в "мирное царское время", Кудельский "баловался стишатами" и был посредственным провинциальным журналистом.

Друг Яши с шестнадцати лет, поэт Петр Зайцев утверждал, что Блюмкин до революции "никакого участия в политической борьбе не принимал" и что Яша всегда был "не чистым на руку... принимал участие в Одессе в самых грязных историях". Так, по словам того же Зайцева, он торговал фальшивыми отсрочками от армейской службы.

В предреволюционные годы юный Блюмкин работает электриком в электротехнической конторе, трамвайном депо, театре, на консервной фабрике братьев Аврич и Израильсона. Подолгу на одном месте неуживчивый, строптивый юнец не задерживался... И еще он писал стихи, которые публиковались в газетах "Одесский листок", "Гудок", журнале "Колосья". Молодое поколение Блюмкиных вообще было склонно к литературным занятиям. Старшие братья Якова - Исай и Лев были журналистами одесских газет, а брат Натан получил признание как драматург (псевдоним "Базилевский").

Судьбоносный Семнадцатый - сплошной "пробел" в биографии "известного революционера". Почему-то он не хотел вспоминать о времени, когда страной руководило Временное правительство. Возможно потому, что сам в то время симпатизировал этому "буржуазному правительству". Есть сведения, что Блюмкин некоторое время жил в Харькове, где подвизался в партиях народных социалистов и эсеров в роли агитатора (обе партии поддерживали Временное правительство). Как агитатор "по выборам в Учредительное собрание" он в августе - октябре 1917 года побывал в Поволжье.