Александр Бондаренко - Михаил Орлов

По преимуществу русские масонские ложи состояли из молодых, только ещё вступающих в свет людей — упрочив свои жизненные позиции, они, как правило, к масонству охладевали; масоны возрастом постарше были в основном людьми среднего достатка. Знатные и солидные люди среди них встречались редко. Молодых офицеров приводили в масонские общества повсеместное брожение умов (вспомним слова Пестеля: «Дух преобразования заставляет, так сказать, везде умы клокотать»), жажда радикальных перемен и ещё — чувство патриотизма, ибо целью многих масонских лож объявлены были объединение славянских народов и первенствование России во всём остальном мире.

Например, в одном из параграфов «Уложения Великой ложи “Астреи”» значилось: «Масон должен быть покорным и верным подданным своему государю и отечеству; должен повиноваться гражданским законам и в точности исполнять их; он не должен принимать участия ни в каких тайных или явных предприятиях, которые могли быть вредны отечеству или государю. Каждый масон, узнавши о подобном предприятии, обязан тотчас извещать о том правительство, как законы повелевают». Именно эти требования и обратили поначалу к масонству благосклонный взгляд императорской фамилии…

С тем, чтобы ничего не делать во вред Отечеству, Орлов был согласен всей душой, а вот почитать государя (как бы своего племянника, о чём мы говорили!) «священной особой» — этого он не мог… Да и слишком хорошо ему, недавнему флигель-адъютанту, была известна личность государя Александра Павловича!

Именно в это время, где-то в конце весны 1821 года, в Кишинёве была создана масонская ложа, наречённая «Овидий» — по имени римского поэта[212]. Название ложи было самое «молдаванское», соответствующее местным условиям — помните, как у Пушкина, в «Евгении Онегине»:

Была наука страсти нежной,Которую воспел Назон,За что страдальцем кончил онСвой век блестящий и мятежныйВ Молдавии, в глуши степей,Вдали Италии своей{340}.

Пушкин, Орлов и многие другие герои нашего повествования точно так же оказались здесь, в Кишинёве, «в глуши степей», совсем не по своей воле…

Основал и возглавил ложу генерал-майор Пущин. Буквально самыми первыми в неё вступили Пушкин и майор Раевский… Но в основном в это общество вошли партикулярные чиновники — русские, французы, молдаване, греки… Орлов в масоны записываться не стал, но помогал «Овидию», чем мог.

7 июля кишинёвцы обратились к петербургской Великой ложе «Астрея» с просьбой «даровать их ложе конституцию» — и просьба эта вскоре была выполнена. «Овидий» получил номер 25, и члены его стали с нетерпением ожидать приезда из столицы представителя «Астреи» для совершения инсталляции — официального открытия кишинёвской ложи.

К сожалению, рассказать что-либо конкретное о деятельности «Овидия» не представляется возможным. Хотя известный дореволюционный историк Василий Иванович Семевский рассудил так: «Уже одного имени В.Ф. Раевского достаточно, чтобы быть уверенным, что в ложе “Овидия” разговаривали не об одной благотворительности»{341}.

«В ноябре 1821 г. по особому царскому приказу закрываются все масонские ложи Бессарабии. Ложа “Овидий” просуществовала, таким образом, менее четырёх месяцев, и всё же своим политическим характером сразу обратила на себя внимание правительства. Ссыльный А.С. Пушкин, состоявший членом этой ложи, имел какие-то основания писать, что из-за Кишинёвской ложи и были закрыты все масонские ложи в России»{342}.

Действительно, 20 января 1826 года встревоженный Пушкин будет писать из села Михайловского в Петербург, Василию Андреевичу Жуковскому:

«Я не писал к тебе, во-первых, потому, что мне было не до себя, во-вторых, за неимением верного случая… Вероятно, правительство удостоверилось, что я к заговору не принадлежу и с возмутителями 14 декабря связей политических не имел…

В Кишинёве я был дружен с майором Раевским, с генералом Пущиным и Орловым.

Я был масон в Кишинёвской ложе, то есть в той, за которую уничтожены в России все ложи.

Я наконец был в связи с большей частью нынешних заговорщиков.

Покойный император, сослав меня, мог только упрекнуть меня в безверии…»{343}

Испуг Пушкина понятен: в это время в казематы Петропавловской крепости привозили генералов и полковников, и судьбы их были очень неясны, что уж говорить о нём, чиновнике 10-го класса, то есть по Табели о рангах — подпоручике гвардии?! Ни в чём реально не виновный, но всем известный, со многими знакомый и ко многому причастный, да ещё и высланный из Петербурга предыдущим государем…

Вот так и родилась та фраза, которую любят повторять исследователи — про кишинёвскую ложу, «за которую уничтожены в России все ложи».

Но вспомним: «Перед отъездом на конгресс [в Верону], император Александр повелел в рескрипте на имя управляющего министерством внутренних дел графа Кочубея, от 1-го (13-го) августа 1822 года, все тайные общества, под какими бы наименованиями они ни существовали, как-то: масонских лож или другими, закрыть и учреждения их впредь не дозволять; всех членов этих обществ обязать, что они впредь никаких масонских и других тайных обществ составлять не будут, и, потребовав от воинских и гражданских чинов объявления, не принадлежат ли они к таким обществам, взять с них подписки, что они впредь принадлежать к ним не будут; “если же кто такового обязательства дать не пожелает, тот не должен остаться на службе”»{344}.

Ещё раз обратимся к труду академика Нечкиной: «В ноябре 1821 г. по особому царскому приказу закрываются все масонские ложи Бессарабии». От ноября 1821-го до августа 1822 года — «дистанция огромного размера». Думается, что дальнейшие объяснения не требуются…

Хотя, как мы можем понять, было в деятельности «Овидия» нечто такое, из-за чего были закрыты все масонские ложи в Бессарабии…

Семевский объясняет это тем, что донесения полицейских агентов из 16-й дивизии «встретились» с информацией о деятельности кишинёвской ложи: «Это донесение окрасило особым светом другие, дошедшие до сведения Александра I, донесения о том, что будто бы в Измаиле учреждается масонская ложа под управлением генерал-майора Тучкова[213], а в Кишинёве прибывшего из Молдавии князя Суццо. В феврале этого года Ипсиланти провозгласил греческое восстание… В том же 1821 г. была представлена Александру I записка Грибовского о тайном обществе, закрыты масонские ложи в Царстве Польском и проч. Решено было действовать в Бессарабии весьма энергично. 19 ноября 1821 г. князь Волконский сообщил генералу Инзову, который сам был масоном (он состоял членом ложи Золотой Шар в Гамбурге), повеление государя немедленно закрыть все существующие в Бессарабии масонские ложи “и впредь иметь неослабное наблюдение”, чтобы их не было в этом краю под страхом строгой ответственности»{345}.