Ингар Коллоен - Гамсун. Мечтатель и завоеватель

Стать сгибаемым? Разве такое возможно для избранника Божьего, который в течение последних сорока лет никогда не сгибался?

Доктор Стрёмме обещал ему «новую весну». Именно это выражение употребил доктор. Начиная с этого момента Гамсун должен посещать доктора ежедневно, иногда и два раза в день.

Гамсун — один из самых знаменитых людей Норвегии. Он регулярно проделывал путь от отеля в центре до конца Оскарсгате, неподалеку от стадиона Бишлет, на котором норвежские конькобежцы побеждали соперников из других стран. Именно здесь и жил Стрёмме в доме, напоминающем охотничий замок.

Гамсун не ездил на трамвае, люди там стоят, тесно соприкасаясь друг с другом. Он избегал посещения кафе и ресторанов. Некоторые знакомые, узнав, что он в городе, приглашали его к себе. Но он благодарил и отказывался. А Марию он уговорил приехать к себе, в столицу.

И вот ранним утром, в середине января, Гамсун стоял на пристани вблизи крепости Акерсхюс в ожидании парохода. Он тут же подробнейшим образом рассказал Марии о лечении, которое заключалось среди прочего и в том, чтобы активизировать подсознание. Доктор уверен, что сможет вернуть ему работоспособность. Он хотел бы, чтобы и Мария посетила доктора Стрёмме.

Но ведь она совершенно не нуждается в этом!

Но это поможет ему. Доктор абсолютно убежден в этом[317].

Он купил две большие катушки суровых ниток, чтобы пришивать пуговицы. Он надеялся, что она растрогается, увидев, как он своей трясущейся правой рукой пытается вдеть нитку в иголку, пытается найти отверстия в пуговице, делать узелки на нитке… «Ну вот, теперь мы с тобой будем неразлучны, как нитка с иголкой. Скоро мы переселимся в наш маленький лесной домик — всегда вместе, — а по ночам будем смотреть на небо»[318].

На некотором расстоянии от Нёрхольма было расположено лесное озеро Лангтьерн. Мария любила приходить сюда. Однажды, когда-то давно, он сказал ей, что построит здесь маленький домик, если она того захочет. И вот теперь он осмотрел это место, выбрал участок для постройки, нашел небольшое возвышение у самой воды и обмерил его шагами. Вот сюда они и переедут, когда он передаст усадьбу младшему поколению. И это он обещал ей теперь, если только их отношения будут такими, что он снова сможет писать[319].

Доктор был исключительно доволен им, он рассказывал Марии, что подсознание Гамсуна работало вовсю, он видел удивительные сны и его фантазия порождала причудливые образы. Однажды ему приснилась девушка, которая ждала ребенка. При этом у нее стал расти не живот, а поразительным образом расширилась душа[320]. Может быть, это он сам «забеременел» новой книгой и это его душа начинает раскрываться, рассуждал Гамсун во время беседы с доктором. Однажды, когда он вечером возвращался от доктора, его поразила мысль: «А почему, собственно говоря, он должен сторониться людей?» И он решил измениться[321].

В тот вечер он попросил метрдотеля сопроводить его на киносеанс. Они посмотрели фильм «Обретение рая», историю блистательного карманного вора. На следующий день он поведал о своих впечатлениях доктору Стрёмме. Доктор же в свою очередь рассказал ему о другом своем пациенте, который начал лечение в тот же день, что и Гамсун. Это была тридцатилетняя женщина, которая боялась старости, психической болезни и смерти. У них с мужем двое детей, но она фригидна.

— Сегодня она была у меня в последний раз.

— Лечение не имело успеха?

— Она здорова.

— Она совсем выздоровела?

— За 14–16 лет моей практики у моих пациентов рецидивов не было[322].

В тот же вечер Гамсун сообщил об этом Марии. Он настоятельно советовал ей прочитать книгу доктора Стрёмме «Невроз».

Теперь Гамсун стал больше времени проводить на людях, стал дольше задерживаться в кафе отеля, чаще ездить на трамвае, обошел те улицы, с которыми его связывали воспоминания двадцати-тридцати-сорокалетней и даже почти пятидесятилетней давности. Он вспомнил то время, те чувства и ощущения, которые испытывал, когда писал «Голод». Однажды ночью во сне он увидел редактора, который так помог ему в самое первое, такое тяжелое время в Кристиании[323].

Прошло уже два месяца с тех пор, как он начал лечение у доктора. И результаты были налицо. «Доктор совершенно уверен, что скоро во мне забьет источник творческой энергии и я снова буду писать как в юности <…>. В предчувствии этого я хожу как бы распрямившись, я хорошо ощущаю это, когда еду в заполненном людьми трамвае, теперь я уже не так съеживаюсь, как раньше», — доверительно делится он своими мыслями с Марией[324].

В течение нескольких последующих вечеров он играет со знакомыми в покер.

Доктор Стрёмме призвал Гамсуна активизировать свои детские воспоминания. Самое раннее воспоминание относилось к тому времени, когда ему еще не было трех лет. Это был запах каких-то цветущих фруктовых деревьев и еще какого-то горного цветка в их саду. Другое, тоже очень давнее воспоминание — это долгое плавание на пароходе и как он громко плакал. Мать взяла его за руку и показала ему машинное отделение. Увидев огромные, сверкающие части двигателя, которые двигались взад и вперед, он успокоился[325].

Спокойная привычная жизнь и отъезд. Природа и техника. Именно этим полюсам во многом принадлежало его творчество.

Доктор просил его рассказать о своем детстве. Во сне он увидел отца, потом он упал в пропасть — вскрикнул три раза и проснулся. Он часто падал куда-то во сне. Стрёмме спросил Гамсуна, какие у него самого возникали мысли в связи с этим.

Гамсун ответил, что думает о выздоровлении, чтобы все было совсем хорошо, и что теперь у него появился новый страх — сорваться[326].

И вот однажды ночью, на третьем месяце лечения у доктора, его внутренние ощущения прорываются наружу, это заставляет его схватить карандаш и бумагу. Не зажигая света, он начинает складывать слова. Он очень возбужден. Он вновь прикоснулся к впечатлениям пятидесятилетней давности, когда он сам скитался, был бродягой.

Он начинает вспоминать и одновременно работать со своими листочками, что-то добавляет, что-то убирает, соединяет и разъединяет, крутит, вертит туда-сюда свои бумажки с записями. Он вспоминает и усадьбу Гамсунд, и пасторскую усадьбу на Хамарёе, и магазин купца Вальсё на Транёе, годы, когда ему довелось быть учителем и помощником ленсмана, и то, как он приходил на Хьеррингёй. Вспоминает и о привольной жизни коробейника и рыночного торговца на нурланнском побережье. И перед ним отчетливо возникает образ его товарища, десятью годами старше его самого, того, который к тому времени так многое успел уже повидать в жизни и горазд был обо всем рассказывать, не моргнув глазом мешая правду и вымысел.