Гвидо Кнопп - История триумфов и ошибок первых лиц ФРГ

Канцлер использовал для этого недели в июле и августе 1989 года. Он изготовил смесь, которая должна была окрылить его и перебросить из партийной политики в общенемецкую политику.

В партии он прозондировал настроения вплоть до внешнего крыла ХДС, удостоверился в поддержке соратников. Коль методично обзванивал один земельный союз за другим. Премьер-министр земли Баден-Вюртемберг, Лотар Шпет, был готов заменить собой Коля. «Умник», как его называли, все-таки был третьим в списке любимых немцами политиков.

И все же Коль узнал, что партия, пожалуй, на его стороне. Несмотря на это, поднялась большая волна возмущения, когда он скромно сообщил Хайнеру Гайслеру, что его время в качестве «генерала» подошло к концу. Но и «путчисты» находились в тяжелом положении. Быть канцлером, но не руководителем партии, было для Коля недопустимо. Для обмена ударами противникам не хватало как надежды на успех, так и мужества. Шпет не стал выставлять свою кандидатуру.

Хотя Коль во время решающего партийного съезда в 1989 году и потерял пару перьев, группа его противников теряла их целыми пучками. После чего вырисовались различные варианты обращения с оппозиционерами в партии, например, предложение занять высокий государственный или правительственный пост. Противница Коля Рита Зюсмут стала президентом бундестага. Хайнер Гайслер, напротив, отклонил предложение стать федеральным министром внутренних дел, и теперь окончательно впал в немилость. Канцлер приказал основательно почистить в доме Конрада Аденауэра.

Лотар Шлет почувствовал на себе всю меру злорадства Коля. В разговоре с репортером телеканала Второго немецкого телевидения (ZDF) Гюнтером Яухом Коль сказал: «Если я прихожу на партийный съезд ХДС или СДПГ с явным намерением низложить председателя, и мне это не удается — то я проиграл. Если я иду на футбольный матч, заявляя перед ним, что хорошенько их отделаю, и проигрываю, как вы прокомментируете это вечером по второму каналу? Вы скажете, что я был слишком самонадеянным, и теперь проиграл. И то же самое происходит в политике».

То, что итоговая разборка с большим председателем в Бремене не состоялась, а Коль в результате вышел из конфликта более сильным, имело и другие причины.

Летом 1989 года все большее значение приобрела тема, которую многие современники уже выбросили на свалку истории: вопрос о единстве нации. Поиск политических ответов в это время фундаментальных перемен, казалось, может помочь канцлеру выйти из затруднительного положения.

Первый ключевой момент: в период своего падения прохладным летним вечером в июне 1989 года Коль с Михаилом Горбачевым гуляли по саду дворца Шаумбург. Тогда ему показалось — как он потом описывал, — что он почувствовал что-то вроде движения мировой истории.

Горбачев развязал революцию внутри своей страны и позволил государствам соцлагеря все чаще идти своим собственным путем. Чем больше беженцев из ГДР стремилось в ФРГ через Венгрию и прочие соседние страны, тем очевиднее становилась агония государственной системы ГДР и тем острее становился «немецкий вопрос».

Во время летнего отпуска в Санкт-Гильгене еще один государственный деятель подал сигнал — на этот раз по телефону. Венгерский премьер-министр Миклос Немет но обещал, что он не будет отсылать назад граждан ГДР, стремящихся выехать из Венгрии в ФРГ. Коль увидел свой шанс проявить активность в «немецком вопросе». Начать работать над ним значило решить и собственные проблемы. Одновременно с этим он никогда не терял из виду мечту о немецком единстве. И действительно, эта тема должна была открыть новые перспективы не только перед ним, но и перед его партией и правящей коалицией.

Спустя пару дней, в августе 1989 года, произошло неожиданное событие: Коль летел назад в Берлин на двухмоторном реактивном самолете. Сразу после старта самолет содрогнулся от треска, похожего на выстрел. Пилоту удалось без потерь посадить машину. В правой двигательной установке была дыра размером с кулак — результат удара птицы. Ворон едва не стал причиной падения и был на волосок от того, чтобы сыграть роль злого рока.

С политической точки зрения Колю выпало счастье, как еще не раз будет происходить с ним на пути к единству Германии. Он и сам в этом с удовольствием признавался. Так, например, вышло, что успех в вопросе беженцев совпал с бременским заседанием партии. В конце августа федеральное правительство пригласило премьер-министра Немета и его министра иностранных дел по имени Дьюла Хорн на секретную встречу в замке Гюмних. Коль неоднократно спрашивал, просит ли Венгрия что-то взамен разрешения жителям ГДР выехать через страну: «Венгрия не продает людей», — возражал Немет. Премьер-министр так рассказывает о реакции канцлера: «У него почти стояли слезы в глазах. Он сказал мне: «Немецкая нация никогда не забудет, какое вы приняли решение».

Тем не менее Коль позаботился о том, чтобы предоставить кредит размером в 500 миллионов марок при соблюдении льготного периода, о котором давно просил Будапешт. Политика была для него обменом.

Казалось, судьба отблагодарила его за это прекрасным стечением обстоятельств: выезд беженцев из Венгрии был назначен на ночь с 10 на 11 сентября 1989 года. И именно этим вечером состоялся традиционный прием для представителей прессы перед партийным заседанием ХДС. Коль использовал милость судьбы и попросил Венгрию объявить распоряжение о выезде не раньше 20.00.

Так что канцлеру, в конце концов, выпала честь объявить, «что начиная с сегодняшней ночи, ровно в полночь, немцы могут выехать из ГДР через Венгрию в любую страну по своему выбору». Стая журналистов, с нетерпением ждавшая узнать что-нибудь новое о ссоре Гайслера с Колем, полностью переключилась на эту новость. Так элегантно Коль перенаправил внимание с внутрипартийных проблем на свою роль главы правительства.

О каком путче могла идти речь, когда на экранах телевизоров мерцали кадры со счастливыми людьми, которые готовы были вкусить страстно желанной свободы?

В этой ситуации на мировой арене Коль казался необходимым звеном, и это впечатление было продумано. Так что первым зернам единения немцев канцлер может быть обязан своему возвращению из Бремена.

Это была одна из начальных глав истории власти и единства страны. После заседания партии у Коля обострились проблемы со здоровьем: принимая во внимание запущенное заболевание простаты, не удалось обойтись без операции. В этот период приближался еще один исторический момент. Ежедневно сотни людей ломились через забор дворца Лобковиц, здания немецкого посольства в Праге, в надежде добиться выезда в ФРГ. В конце сентября беженцев было уже около 4000 человек. Все это происходило в невозможных условиях, многим семьям пришлось разбить лагерь под открытым небом. Эти драматические кадры обошли мир.