Андрей Танасейчук - Майн Рид: жил отважный капитан

Прежде всего, «Морской волчонок» — юношеский роман, книга для мальчиков. Главным и по сути единственным ее героем является английский мальчик-подросток. Рид «эксплуатирует» ту же тему, что и в предыдущем «морском» детском романе — бегство юноши из дома в море в поисках приключений. Но на этот раз автор «строит» его по-другому: роман представляет собой своеобразный «рассказ в рассказе», роман-воспоминание. В роли повествователя выступает старый «морской волк», бывший шкипер торгового флота Филипп Форстер. Он давно в отставке и живет в тихой деревушке на берегу моря. У него нет семьи, но он не одинок — вокруг него постоянно вьются дети, слушая рассказы о его приключениях. Однажды мальчишки обращаются к нему с письмом, в котором просят рассказать какой-нибудь особенно яркий эпизод из его жизни. Капитан не может отказать детям и собирает их, чтобы поведать им «целую главу из своей жизни» — о том, как стал моряком. Повествование он начинает с детства, вспоминает о своей рано проявившейся тяге к морю, о моряке по имени Гарри Блю, который стал наставником в первых морских «подвигах». Один из таких подвигов описывается подробно: герой на ялике Гарри Блю отправляется на прибрежный островок, где его застигает прилив, а лодку уносит течением. Читатель, вероятно, помнит этот драматичный эпизод, когда прибывающая вода сначала заливает островок, а затем и накрывает с головой подростка, который пытается выжить, карабкается на шест, укрепленный в центре ушедшего под воду клочка суши. Но и это опасное приключение не отвратило мальчишку от моря. Он пытается устроиться юнгой на корабль, отплывающий в Перу, но в ответ слышит насмешки над малым ростом, советы повременить лет пять-шесть да подрасти еще немного. Тем не менее он пробирается в трюм и прячется там среди тюков и ящиков. Судно вместе с безбилетным пассажиром, укрывшимся на самом дне корабля, выходит в море. Так начинается основная часть повествования, посвященная приключениям подростка в темных глубинах огромного трюма.

«Путешествие на дне трюма» — таков русский вариант второй части заглавия книги, в оригинале — «The Voyage in the Dark» (то есть «Путешествие в темноте»). И то и другое, по сути, верно — юный Филипп, затаившийся в глубине корабельного чрева, оказался не только «на дне трюма», но и в полной темноте, и, сам того не ведая, угодил в ловушку. Он-то думал, что через один или два дня после выхода судна в открытое море покинет свое убежище и предстанет перед капитаном. Тот, конечно, не станет возвращаться в порт, а будет вынужден принять его юнгой. Так и сбудется мечта. Но «предстать перед капитаном» оказывается почти невозможно — мальчик находится на самом дне грузового отсека корабля; от палубы его отделяют многие метры плотно уложенных командой разнообразных ящиков, тюков с товарами, бочек и бочонков с жидкостями. Он взаперти, у него нет ни воды, ни еды, и к тому же он ничего не видит: его окружает полная, непроницаемая темнота. Таким образом, у Филиппа почти нет шансов, но он начинает борьбу за жизнь, пробиваясь сквозь толщу грузов к верхней палубе, к выходу из трюма.

Напряженные эпизоды освобождения ребенком самого себя из западни, которую он сам же себе устроил, читатели наверняка помнят, отметим, что в этой истории (как, впрочем, в любом сюжете Рида) есть не только «место подвигу», но и чудесам — разнообразным «роялям в кустах» (вроде бочонка с пресной водой или ящиков с галетами и сухарями — это на дне-то трюма?!) и неизбежному для юношеского романа «полезному знанию» (пресловутому «useful knowledge»!), — например, информации о том, как справиться с морской болезнью, как с помощью рычага двигать тяжелые грузы, или подробный рассказ о том, что собой представляет «норвежская» или корабельная крыса. К палубе Филипп пробивался почти полгода — столько, сколько длилось плавание корабля к Перу. То, что все закончится благополучно (в викторианском романе и не могло быть по-другому!), — ясно с самого начала, поскольку герой доживает до спокойной старости и рассказывает о своих приключениях. Но в романе важен не финал, а сама история о борьбе за жизнь. По сути, все романы Рида — в том числе юношеские — повествуют о том же, но никогда прежде схватка со смертью не представала перед читателем так обнаженно и не была такой захватывающей и напряженной, как в этом романе. Источником напряженности являются возраст и одиночество главного персонажа романа. Никогда прежде юные герои Рида не боролись в одиночку. Всегда рядом с ними были или взрослые, или верные друзья. В «Морском волчонке» герой оказывается один на один со смертельной опасностью. Еще одной, почти революционной для викторианского романа новацией является ограниченное художественное пространство произведения. Рид, хотя и был лично знаком с Эдгаром По, едва ли читал его знаменитую работу «Философия творчества». В этой статье американский романтик высказал идею о важности «замкнутого художественного пространства» для достижения «тотального эмоционального эффекта». Читатель, должно быть, помнит — Рид достигает в романе высокого эмоционального напряжения. Но вряд ли благодаря тому, что следует «инструкциям» По. Если Рид и читал его работу, едва ли осознанно мог воспользоваться идеями американца: По писал о рассказе, а Рид сочинял роман. Скорее всего, к этой идее он пришел интуитивно, но эта интуиция показывает, что Рид уже не просто вполне «освоил ремесло», но постоянно находился в поисках новых художественных решений. А это свидетельство, что писатель не только обладал незаурядным литературным даром, но талант его — от романа к роману — несомненно развивался.

Трудно сказать, заметили ли современники подлинно новаторский характер книги или восприняли ее как очередное сочинение известного романиста для английских подростков. Но оценить успех Рида как сочинителя сумели. В 1859 году в ежегодном альманахе «Выдающиеся современники» был опубликован очерк о писателе[61]. Этот очерк по запросу издательской фирмы, выпускавшей альманах, был написан им самим, но факт обращения к нему издателей был симптоматичен: теперь Майн Рида, наряду с учеными, политиками, аристократами и некоторыми писателями, причислили к плеяде «выдающихся», а это кое-что значило.

Роковое решение

Новый, 1860 год чета Ридов встретила в своем деревенском доме в Джеррардз Кросс. Никогда прежде писатель не был так благополучен: владел недвижимостью, имел солидный счет в банке, у него были масса творческих замыслов и уверенность в их осуществлении, и он был по-настоящему «завален» работой. Главным этой зимой стал роман «Отважная охотница», который Рид начал сочинять осенью минувшего года. Это был вновь большой «взрослый» роман. Его, как и «Оцеолу», Рид планировал издать в традиционных викторианских трех томах. Однако, еще не завершив, он предложил новое произведение все тому же «Журналу Чемберса», и тот принял его к печати. «Отважная охотница» выходила еженедельными выпусками по нескольку глав с 7 июля по 29 декабря 1860 года. Как и в прошлый раз, Рид писал роман (особенно заключительные главы) в большой спешке, едва успевая сочинить положенную часть текста к очередному выпуску. Поэтому, как и в случае с «Оцеолой», ему пришлось еще поработать с книгой при подготовке отдельного издания. Казалось бы, что за нужда была спешить с журнальной публикацией? Не разумнее ли было сначала завершить роман? Возможно. Но Рид привык работать в таком темпе и сочинять одновременно несколько вещей. К тому же этот своеобразный «препринт» был выгоден Риду — и по финансовым соображениям, и в качестве рекламной акции. Публикуя роман в журнале, писатель получал гонорар (а «Журнал Чемберса», будучи самым тиражным литературным еженедельником той поры, имел возможность хорошо платить своим авторам), но не утрачивал прав на произведение и в дальнейшем был волен распоряжаться им по своему усмотрению. Кроме того, публикация в журнале, предшествующая появлению романа в книжном формате, считалась престижной, почетной. Для викторианцев это был своеобразный «знак качества» писателя. Так печатались Ч. Диккенс, У. Теккерей, А. Троллоп, У. Коллинз, Дж. Элиот, Э. Гаскелл, Дж. Мередит и многие другие. Конечно, далеко не все из тех, кого печатали журналы, превратились в «классиков». Напротив, многие остались лишь в анналах истории английской литературы XIX века. Но все они, вне зависимости от современного статуса, были в то время популярны и востребованы британским читателем. К числу таких писателей, как мы видим, принадлежал и Майн Рид.