Последний викинг. Сага о великом завоевателе Харальде III Суровом - Дон Холлуэй

Это стало последней каплей. Весной Халльдор решил уехать в Исландию и больше не возвращаться. Поскольку Харальд по-прежнему находил отговорки, чтобы не платить оставшиеся полмарки, он всё равно купил корабль и подготовил его к отплытию в Браттайере, в устье реки Нид (современный остров Браттора на реке Нидэльве, которая протекает по Тронхейму). В ту ночь он взял с собой несколько воинов, отправился в город, вошел в дворцовый зал и один, с мечом наготове, поднялся по ступеням и ворвался в опочивальню Харальда и Елизаветы. «Это Халльдор, – промолвил он. – Я готов поднять паруса, пока дует попутный ветер. Пришло время заплатить долг».

Харальд, впервые застигнутый врасплох, тянул время: «Прямо сейчас такое не делается. Я заплачу тебе завтра». – «Ты мне заплатишь прямо сейчас, – сказал Халльдор. – Я не уеду, пока мы не рассчитаемся. Я слишком хорошо знаю твой нрав и знаю, как ты воспримешь мое напоминание о долге. Говори что хочешь, я тебе не верю. Вряд ли у меня еще когда-нибудь будет преимущество, если мы встретимся, поэтому я воспользуюсь этим сейчас по полной. У королевы на руке обручье нужного размера. Отдай его мне». – «Сейчас нам принесут весы, и мы взвесим», – ответил Харальд. «Не стоит. Я возьму его в качестве оплаты. В этот раз ты меня не одурачишь. Немедленно отдай его!»

Елизавета (В «Гнилой коже» ее не называют по имени, а обращаются просто королева; Тора же была его супругой) крикнула Харальду: «Ты не видишь? Он же готов убить тебя!» Она сорвала обручье и отдала его Халльдору. Поблагодарив ее, он попрощался и бросился вниз по ступеням.

Со своими воинами он побежал к кораблю. К тому времени как они подняли якорь и отчалили, трубы разбудили город, и три галеры бросились в погоню, однако корабль Халльдора шел быстрее. Исландец добрался домой целым и невредимым.

Спустя годы Харальд передал, что был бы рад снова принять Халльдора на службу, и обещал возвысить его над всеми другими воинами, кроме знатных вельмож. Халльдор не поддался на уговоры: «Если я вернусь в Норвегию, он вздернет меня на самой высокой виселице».

Старые друзья никогда больше друг друга не видели. Халльдор прожил долгую жизнь, занимаясь в Исландии фермерством. Он взял себе жену, Тордис Торвальдсдоттир, которая родила ему двух дочерей и двух сыновей. Халльдор с явной гордостью рассказывал истории о своих юношеских приключениях с Харальдом, королем Норвегии.

По крайней мере один исландский скальд вернулся на родину, чтобы с опаской пересказывать истории короля, но оказалось, что Харальд с радостью одобрил версии Халльдора. Дети Халльдора, а потом и их дети передавали истории из поколения в поколение, пока в конце концов его потомок Снорри Стурлусон не решил изложить их на бумаге в «Круге земном».

С Ульвом Оспакссоном была другая история. С годами он стал пользоваться таким доверием короля, что Харальд пожаловал ему титул военачальника (stallari) и устроил его женитьбу на Йорунн Торбергсдоттир, сестре своей супруги Торы, тем самым сделав Ульва частью королевской семьи и к тому же клана Арнасонов.

Харальд поступил мудро, поскольку Норвегия разделялась на два вооруженных лагеря. С одной стороны были Харальд и Арнасоны (за исключением Кальва, который всё еще находился на Оркнейских островах), а другую сторону представлял Эйнар Тамбарскельфир, его сын Эйндриди и старая аристократия, происходившая из рода ярла Хакона, включая внуков ярла – ярла Орма Эйливссона и Хакона Иварссона. Их союз обладал таким могуществом, что Эйнар не боялся выступать в защиту землевладельцев в округе Тронхейма, когда Харальд слишком жестоко с ними обходился, что случалось всё чаще и чаще.

Когда выкопали сундук с сокровищами, Харальд потребовал отдать его в королевскую казну, несмотря на то что руны на сундуке указывали на владельца – ярла Хакона и по закону содержимое принадлежало его потомкам, в том числе и Эйнару, который заявил о своих правах, осмелившись возразить Харальду. Король сказал: «Ты действительно влиятельный, Эйнар, если думаешь, что можешь править в то время, когда король здесь я». – «Совсем нет, – ответил Эйнар. – Ты, может, и король, но я не потерплю нарушителей закона».

Дело так и осталось неразрешенным, однако после этого Эйнар никогда на появлялся в городе без вооруженного сопровождения, насчитывающего, по словам летописцев, не менее пяти сотен воинов – приблизительно такое же количество воинов Харальд привел в Константинополь в былые времена. Король, наблюдавший за процессией из королевского зала, говорят, пробормотал: «Этот лорд готовится сесть на трон. Немногие ярлы держат при себе так много вассалов».

Ситуация дошла до критической точки, когда одного из воинов Эйнара обвинили в краже и представили к суду. Но прежде чем Харальд смог вынести решение, Эйнар с хускарлами вошли в зал и силой забрали обвиненного. Такую наглость нельзя было допустить. «Этот меченосец выгонит меня из собственной страны, – сказал Харальд своим воинам, – если не поцелует тонкое лезвие топора».

Король позволил общим друзьям посодействовать примирению и согласился принять Эйнара у себя в зале, чтобы всё обговорить. Харальд оставил своих воинов во дворе. Когда Эйнар прибыл, то поступил так же, оставил даже своего сына, чтобы не провоцировать короля. Однако стоило ему одному зайти в темные королевские покои, на него бросились Харальд и несколько вооруженных танов. Эйнару удалось вонзить острие копья в плащ короля, но рана была незначительной, и ярла быстро зарубили. Эйндриди услышал шум, кинулся во дворец, но на него набросились, как и на отца. Он презрительно усмехнулся в лицо нападавшим: «Чувствую укус королевских псов», – и умер рядом с отцом.

Во дворе хускарлы Эйнара, лишенные предводителя и окруженные воинами Харальда, ничего не предприняли, когда король спустился к кораблю и отошел от берега.

«После смерти Эйнара, – пишет Снорри, – короля Харальда так сильно презирали за убийство, что только отсутствие лидера, который поднял бы флаг, удерживало землевладельцев и фермеров от восстания».

Больше всего на роль лидера среди землевладельцев подходил Хакон Иварссон. По материнской линии в нем текла кровь ярла Хакона, и хотя у него не было титула, уже в юности он прославился успешными набегами. Известный храбростью, силой и подвигами, он пользовался всеобщим