Михаил Катуков - На острие главного удара

Путь был и дальше трудным, но все же главные силы танковой армии пришли в район восточнее Тернополя без опоздания - к 17 марта. Час в час, как и требовалось по приказу. Отстали лишь тылы, понтонный парк и часть артиллерии.

На новом месте прежде всего нужно изучить обстановку. Шалин развернул карту, на которой уже были нанесены некоторые данные.

Если сравнить обстановку, в которой 1-й танковой армии приходилось решать задачи обороны и наступления в топ или иной операции, вряд ли мы найдем что-то единое, повторяющееся. Наоборот, всякий раз менялись методы организации и способы ведения боевых действий. Тут, конечно, многое зависело от соотношения сил воюющих сторон, от природных и метеорологических условий. Что в одних условиях было приемлемым, в других оказывалось совсем неподходящим. Так что и мне, и штабу всякий раз приходилось изыскивать наиболее целесообразные варианты боевых решений. И сейчас предстояло найти новый, наиболее правильный вариант.

Напомню читателям, что операция, в которой нам предстояло участвовать, впоследствии получила название Проскуровско-Черновицкой. Началась она, когда 1-я танковая находилась в резерве фронта, в районе Погребище. К этому времени южная часть советско-германского фронта вытянулась дугой на восток, на северном фасе которой действовал 1-й Украинский, на восточном - 2-й Украинский фронты. Ситуация складывалась таким образом, что в результате удара советских войск с севера на юг все вражеские дивизии, действовавшие на Правобережной Украине, могли оказаться отрезанными от центральных районов Германии.

Этой благоприятной обстановкой и воспользовалось Советское Верховное Главнокомандование. Рано утром 4 марта войска 60-й и 1-й гвардейской армий при поддержке 4-й и 3-й гвардейских танковых армий начали наступление с рубежа Ямполь - Корница - Изяслав - Шепетовка. К 10 марта войска ударной группировки фронта вышли на линию Волочиск - Черный Остров и подошли к Проскурову. Железнодорожная магистраль Одесса - Львов, основная питательная артерия группы армий "Юг", оказалась перерезанной. Но дальнейшее продвижение советских войск на этом участке застопорилось. Гитлеровское командование понимало, сколь серьезная угроза нависла над его соединениями, расположенными к востоку от Проскурова и Каменец-Подольского. Назревал очередной котел, которого в то время фашистские генералы боялись как огня. Поэтому в угрожаемый район срочно перебрасывались свежие части.

На какое-то время командованию группы армий "Юг" удалось стабилизировать линию фронта в этом районе. Да и наступательная сила советских армий к этому моменту ослабла. Они прошли с тяжелыми боями 80 километров.

Необходимо было нарастить силу удара. Уже 10 марта Военный совет 1-го Украинского фронта представил в Ставку свой план действий:

"1. По выполнении ближайшей задачи фронта, т. е. по овладении Тернополем и Проскуровом, считаю возможным после пяти-шестидневного перерыва продолжать наступление с целью выхода на реку Днестр и тем самым отрезать южной группе войск немцев пути отхода на запад в полосе севернее реки Днестр.

2. Главный удар силам 1-й и 4-й танковых армий, 1-й гвардейской и 60-й армий (23 сд), усиленных артиллерией, и при поддержке всей авиации фронта нанести из района Тернополь - Волочиск - Проскуров в общем направлении на Чертков - Каменец-Подольский"{21}.

Ставка одобрила этот план, и наша армия была переброшена из Погребище (юго-восточнее Казатина) в полосу действий 60-й армии И. Д. Черняховского.

Под Тернополем в полуразрушенной хибарке разыскал командарма. Он удивил меня своей молодостью. На красивом с правильными чертами лице выделялись большие темные глаза. Стремительные, энергичные жесты...

Предварительные переговоры с Иваном Даниловичем о прорыве на юг не вселяли больших надежд. Даже такое впечатление создавалось, что для Черняховского и его штаба предстоящий прорыв был прямо-таки ножом острым.

- Понимаете, - говорил командарм, - мы еще после последних боев не успели оправиться. А тут новый приказ - вперед. Хоть бы дали маленькую передышку.

Подсчитали мы с Иваном Даниловичем наши боевые ресурсы. Прорыв предстоял глубокий, а мощными огневыми средствами мы не располагали. Больше чем 24 артиллерийских ствола на 1 километр фронта Черняховский дать не мог. А значительная часть артиллерии 1-й танковой армии, как я уже писал, поотстала.

Пехоты у Ивана Даниловича тоже было мало - редкие, редкие цепи. Но что делать? Подумали и в конце концов пришли к такому решению.

В ночь на 21 марта корпуса нашей танковой армии выдвинутся в первый эшелон 60-й армии и развернут по две бригады. Эти четыре бригады вместе с артиллерией и произведут короткий огневой налет по вражеской обороне. С воздуха нас поддержит штурмовая авиация. И вслед за танками поднимется пехота и пойдет в атаку.

И вот наступило сырое, туманное утро 21 марта. Со своего НП, оборудованного в полуразрушенном амбаре, я наблюдал в бинокль, как на пригорке, там, где протянулись вражеские траншеи, вставали и опадали разрывы. Едва кончилась артподготовка, как над головой раздался туп ваших штурмовиков. На поле появилась наша мотопехота.

Уже первые донесения свидетельствовали о том, что прорыв осуществляется успешно. Сверх всякого ожидания нам удалось быстро взломать фашистскую оборону. Части 4-й танковой армии противника под Тернополем были не так сильны, как мы предполагали.

После нашего первого совместного удара в обороне гитлеровцев образовалась брешь шириной до 10 километров по фронту. В нее-то и вошли танкисты, пехотинцы и стали преследовать отходившие разрозненные фашистские части. На правом фланге армии наступал 8-й гвардейский механизированный корпус, а на левом 11-й гвардейский танковый корпус. Затем мы расширили брешь до 60 километров. Фронт 4-й немецкой танковой армии был разорван надвое.

Преодолевая сопротивление противника, танкисты в непогоду за трое суток продвинулись на 120 километров и захватили важный узел магистральных дорог город Чертков. К исходу 25 марта головные части армии вышли к Днестру. В район Залещики вышла 20-я гвардейская механизированная бригада А. X. Бабаджаняна, а в район Устечко (20 километров северо-западнее Залещики) - 1-я гвардейская танковая бригада В. М. Горелова и 21-я механизированная бригада полковника И. И. Яковлева. За нами двигался 11-й стрелковый корпус генерал-майора И. Т. Замерцева, временно переданный нам из состава 1-й гвардейской армии генерал-полковника А. А. Гречко.

Само собой понятно, что боевой опыт, накопленный к этому времени советскими войсками в наступательных операциях, в значительной мере предопределил успех такого стремительного продвижения вперед. Важно уже то, что танковые и механизированные бригады научились решать боевые задачи без боязни за свои тылы и фланги. Нас, например, уже не пугало, что передовые танковые части, вырвавшись далеко вперед, оставляли позади уцелевшие опорные пункты врага. Бригады, действовавшие по направлениям, знали, что, как бы ни складывалась обстановка, соседи, в крайнем случае армейские или фронтовые резервы, придут им на выручку.