Эдуард Дроздов - «Черный Ворон»

— На четушечку-то дай, Степа!

Степанида Петровна вздохнула, полезла за пазуху.

— О-ой, матушки! Обокрали! — разнеслось по залу: в свертке лежала аккуратно нарезанная бумага, а деньги... Только и осталось, что — наверху бумаги, прикрывая ее, — единственная пятидесятирублевка.

Трояновский с Огарковым внимательно выслушали Сидоренков. Огарков понимающе кивнул:

— «Кукла»...

Старики недоуменно уставились на него, Трояновский пояснил:

— Так у нас эта штука называется: подкидная «кукла». Он ею ваши деньги подменил, пока разглядывал у окошка. Ну, что ж, идите, будем искать. Зайдете завтра.

И военного, и «сердобольную» женщину арестовали в тот же вечер в ресторане Иркутска-II. Те даже потратить деньги не успели.

— Спасибо, милые, спасибо вам! — благодарила милиционеров Степанида Петровна за найденные деньги да за пропуск, выхлопотанный для них Трояновским.

Дело седьмое: УБИЙСТВО НА СТАНЦИИ ЛЬГОВ

Шел 1944 год. Одна за другой освобождались от фашистской оккупации западные области нашей страны. Люди тут же принимались восстанавливать разрушенное хозяйство, строить. Но много нечисти, сотрудничавшей с гитлеровцами, осело на дно, ушло в подполье. И они не просто прятались, бывшие старосты и полицаи, они из-за углов стреляли в партийных и советских работников, терроризировали население. Оперативных работников не хватало: многие погибли на фронтах Великой Отечественной войны, в партизанских отрядах, в подполье. Тогда на помощь работникам милиции западных областей пришли свердловчане, красноярцы, иркутяне. Управления милиции Урала и Сибири отдали свои лучшие кадры. Среди них был и Григорий Абрамович Трояновский. Его назначили заместителем начальника отдела транспортного управления милиции Московско-Киевской железной дороги. Это была одна из самых сложных дорог страны, проходила она по трем республикам: РСФСР, Украине и Белоруссии, по тем местам, где еще совсем недавно гремели бои. На груди Трояновского в то время уже сверкали два ордена: Знак Почета и Красной Звезды, в кобуре покоился именной пистолет ТТ.

Встретили его хорошо, и Григорий Абрамович сразу же включился в работу.

Шло оперативное совещание отдела. Майор Трояновский стоял перед своими подчиненными, многие из которых еще совсем недавно пришли с фронта после различных ранений, и говорил, как когда-то говорил ему Роденков.

— Нельзя дела делить на важные и неважные. Важны все. Порой за, казалось бы, незначительным случаем кроется большое преступление. И еще. При первом осмотре места происшествия не упускайте ничего. Любая мелочь может стать отправной точкой к раскрытию преступления...

В это время раздался звонок. Григорий Абрамович снял трубку.

— Да. Трояновский слушает.

— Докладывает старший оперуполномоченный по станции Льгов Сидорин. В полутора километрах от станции на полотне железной дороги путевым обходчиком найден труп неизвестного. Изуродован поездом... В нижнем белье... Предполагаю ограбление и сброс с поезда.

— Труп не трогать! Выезжаю.

Человека действительно изуродовало до неузнаваемости. Видимо, несколько десятков метров тащило его колесами поезда. Но — привычный глаз отметил — на белье, в местах разреза трупа, не было крови. Трояновский смотрел на страшную находку и молчал.

«Кто же ты, мил-человек? Кто тебя так? За что? Где искать его?»

Он нагнулся ниже, на окровавленном лбу, под корочкой запекшейся крови увидел небольшую дырочку. Перевернул труп — весь затылок был разворочен.

«Вот оно что! Убит-то из винтовки или пистолета! Пуля прошла навылет... Значит, вряд ли убили в поезде. Скорее, привезли сюда и положили на рельсы...»

Он выпрямился, прошел вдоль полотна железной дороги, туда, откуда, по заключению оперативников, притащило труп поездом. Спустился с насыпи на одну сторону, походил, внимательно приглядываясь к снежному покрову. Ничего. Тогда он поднялся на полотно, спустился на другую сторону насыпи, снова начал ходить по снегу.

Есть! След санок... Куда он ведет?

След оборвался у дороги, которая вела на птицефабрику. Трояновский с оперативниками прошел туда. Спросил у вахтера:

— Кто живет на фабрике?

— Директор, Никанор Степанович Стецко.

— Где?

Вахтер указал.

В доме была только женщина, жена Стецко.

— Где муж?

Она вздрогнула, увидев погоны Трояновского, тихо ответила:

— В командировке... В Курск по делам уехал...

— Когда?

— Утром...

— А что у вас там? — кивнул Трояновский на закрытую дверь другой комнаты.

— Спальня.

Он прошел туда, женщина — следом. Внимательно огляделся. В комнате совсем недавно мыли полы. Возле кровати — особенно тщательно. Видимо, даже ножом скребли... Он выпрямился, в упор посмотрел на женщину. Она стояла бледная, кусала губы.

— Где оружие?

— Ка... Какое... оружие?

— Не прикидывайтесь! Труп на рельсы одна положила, или кто помогал?

Она задрожала.

— Ну быстрее! Где оружие?!

— В коридоре... За сундуком... — еле слышно прошептала она.

За сундуком нашли обрез от винтовки. Трояновский глянул в ствол: копоть. Понюхал — пахло кислым, выстрел был сделан недавно, всего несколько часов тому назад.

Женщину арестовали, а вскоре из Курска привезли и ее мужа. Он вошел в кабинет Трояновского спокойно, сразу же начал:

— Поверьте, сам хотел прийти к вам... В Курске все время думал об этом...

— Вы садитесь...

Тот сел на стул напротив Трояновского, снова заговорил:

— Сам не знаю, как так получилось... Люблю я ее, Машу, а тут... Мы ведь только год как поженились. У нее муж погиб на фронте, в оккупации сгинула моя семья. Когда меня назначили директором птицефабрики, познакомился с ней. Сначала просто понравилась, а потом понял: не могу без нее. Когда предложил выйти за меня замуж, она согласилась.

Жили мы хорошо. Не ссорились. И вдруг мне говорят: во время моих поездок в Курск — а бывают они часто — ходит какой-то к ней. Я решил проверить. Сказал, что уезжаю, а сам ушел к приятелю, просидел у него до двенадцати ночи, потом пошел домой. Дверь открыл своим ключом. Включил свет в коридоре — на вешалке офицерская шинель без погон. Все закипело во мне. Не помню, как в руке этот обрез оказался...

— Откуда он у вас?

Стецко пожал плечами. Действительно, в то время в поле можно было найти не только обрез, но и пистолет любого образца, от маленького «вальтера» до «маузера».

— Продолжайте.

— Она спрятала его под кровать. А одежда — на стуле... Вытянул я его оттуда за ноги и....