Наум Беляев - Гаршин

Ближе всего по духу были для Гаршина художники-«передвижники», провозглашавшие устами своего крупнейшего представителя Крамского, что «художник есть критик общественных явлений».

Много шума произвела в 1874 году в Петербурге выставка картин известного художника Верещагина. На выставке были представлены знаменитые «Туркестанские этюды», отражающие жизнь недавно завоеванного русскими Туркестана. В картинах и этюдах были запечатлены и отдельные эпизоды войны в Средней Азии.

В толпе восхищенных зрителей, обсуждавших великолепную технику художника, яркость красок, экзотичность сюжетов, обращал на себя внимание красивый смуглый студент, подолгу останавливавшийся у картин с искаженным страданием лицом.

Под впечатлением выставки Гаршин набросал следующие строки:

Толпа мужчин, детей и дам нарядныхТеснится в комнатах парадныхИ, шумно проходя, болтает меж собой:   «Ах, милая, постой!  Regarde, Lili,  Comme c'est joli!Как это мило и реально,Как нарисованы халаты натурально!»«Какая техника, — толкует господинС очками на носу и с знанием во взоре: —Взгляните на песок: что стоит он один!Действительно, пустыни мореКак будто солнцем залито,И лица недурны!..» Не тоУвидел я, смотря на эту степь, на эти лица:Я не увидел в них эффектного эскизца,Увидел смерть, услышал вопль людей,Измученных убийством, тьмой лишений…Не люди то, а только тениОтверженников родины своей.Ты предала их, мать! В глухой степи — одни,Без хлеба, без глотка воды гнилой,Изранены врагами, все ониГотовы пасть, пожертвовать собой,Готовы биться до после дней капли кровиЗа родину, лишившую любви,Пославшую на смерть своих сынов………………Плачь и молись, отчизна-мать!Молись! Стенания детей,Погибших за тебя среди глухих степей,Вспомянутся чрез много лет,В день грозных бед!

Этот отрывок интересен как материал для изучения мировоззрения писателя. В дальнейшем нам еще придется вернуться к взглядам Гаршина на искусство, породившим такой острый и яркий рассказ, как «Художники». В этом стихотворении мы проследим лишь отношение Гаршина к войне вообще, и это поможет нам понять то впечатление, которое произвела на него вспыхнувшая вскоре русско-турецкая война.

Для молодого Гаршина война — это прежде всего массовое убийство несчастных людей, посланных умирать за неизвестные им цели. Он еще не разбирается в грабительском характере этой колониальной войны, и внимание его занято не целью войны, а самим фактом бессмысленной смерти и страданий людей, посланных в степи «предавшей их родиной». Он чувствует и себя ответственным за страдания и смерть невинных людей и единственное спасение от невыносимых мук совести видит в том, чтобы самому разделить судьбу сынов народа, одетых в солдатские шинели.

Приближался 1876 год. Гаршин перешел на второй курс. Дни шли хмурые и однообразные. Политическое положение не улучшилось; реакция по-прежнему тяжелой тучей висела над страной, и в очередное 19 февраля Гаршин в письме к Раисе Всеволодовне посвящает этой дате стихи, полные отчаяния:

Пятнадцать лет тому назад РоссияТоржествовала, радости полна,Повсюду в скромных деревенских храмахМоленья богу возносил народ;Надежды наполняли наши душиИ будущее виделось в сияньиСвободы, правды, мира и труда.Над родиной «свободы просвещенной»Ты засияла, кроткая заря.Исполнилось желание поэта[5],Когда, народным горем удрученный,Он спрашивал грядущее тоскливо,Когда конец страданиям народа,Придет иль нет освобожденья день?Свершилось! Ржавые оковы с звономУпали на землю. Свободны руки!Но раны трехсотлетние остались,Натертые железом кандалов.Изогнута спина безмерным гнетом,Иссечена безжалостным кнутом,Разбито сердце, голова в туманеНевежества; работа из-под палкиОставила тяжелые следы,И, как больной опасною болезнью,Стал тихо выздоравливать народ.О, ранами покрытый богатырь!Спеши, вставай, беда настанет скоро!Она пришла! Бесстыдная толпа!Не дремлет; скоро вьются сети,Опутано израненное тело,И прежние мученья начались!..

На следующий день он дописывает в письме: «Да, а ты сидишь тут и киснешь! Пописываешь дрянные стишонки, наполненные фразами, а чтобы сам что-нибудь сделать — ни шагу. Впрочем:

Когда науки трудный путь пройдется,Когда в борьбе и жизни дух окрепнет,Когда спокойным оком, беспристрастноЯ в состояньи буду наблюдатьЛюдей поступки, тайные их мыслиЧитать начну своим духовным взором,Когда пойму вполне ту тайну жизни,Которой смутно чую бытие, —Тогда возьму бесстрашною рукоюПеро и меч и изготовлюсь к бою.»

В этом юношеском стихотворении раскрывается все богатство внутренней жизни молодого студента. Мысли, высказанные здесь, не случайны; они — плод долгих размышлений. Еще год назад Гаршин писал матери, что «конституции не делаются только на бумаге» и что «освобождение» крестьян — «бумажное освобождение». За год он много прочел и многое продумал. В институте он встречался с революционно настроенными студентами. В числе студенческих знакомых Гаршина был, между прочим, и Г. В. Плеханов, с которым Гаршин часто беседовал на политические и литературные темы. Правда, в то время Плеханов еще был народником; лишь позднее он порвал с народничеством и стал выдающимся пропагандистом марксизма.

Приведенное стихотворение показывает, что Гаршин трезво, умно и по-революционному оценивал действительный характер «освобождения» крестьян. Он отдает себе отчет, что с отменой крепостного права эксплуатация и ограбление крестьян не кончились, а приняли лишь другие, не менее мучительные формы.

Опутано израненное тело,И прежние мученья начались…

Война

Зловещее зарево войны поднялось над страной. Испуганное надвигающейся революцией, правительство Александра II искало выхода в эффективной внешней войне, в завоевании новых земель и рынков. Взоры русских помещиков и купцов уже давно были обращены на Ближний Восток, где Турция, раздираемая внутренними противоречиями, скрепленная лишь гнилым султанским режимом, сулила легкую добычу.

Турция была хорошо информирована о захватнических намерениях своего могучего северного соседа, и султанский режим трепетал перед жадным русским хищником.

На Балканах началась кровопролитная война. Восстало население принадлежащей Турции провинции Герцеговины. Это была национально-освободительная война герцеговинских крестьян против помещиков, состоявших большей частью из турок, а также против турецких властей, угнетавших народ. Восстание подавлялось турецкими властями со страшной жестокостью.