Илья Басс - Жизнь и время Гертруды Стайн

И Гертруда Стайн влюбилась, ввязавшись в мучительный женский треугольник. Ее любовь — Мэй Букстейвер, бывшая студентка колледжа Брин Мор, дочь верховного судьи штата Нью-Йорк, уже подрабатывала репетиторством и была активисткой суфражистского движения. Лишь позднее Гертруда поняла, что у Мэй в полном разгаре были романтические, скажем так, игры с Мейбл Хейнс. Гертруда попала в любовный водоворот.

Пытаясь завоевать любовь и отлучить Мэй от Мейбл, неопытная Гертруда окончательно запуталась. Отчаявшись, она униженно попросила у Мэй совета, продемонстрировав полнейшую неопытность. Мэй в ответ на ее невинность разразилась смехом. Стайн на долгое время запомнила шок от насмешки. Тот случай послужил начальным и существенным шагом на пути к настоящей зрелости. Откровение и признание своего неведения привело к многим неделям непрерывного сомнения и моральному замешательству, но не к решению.

В октябре 1901 года, после очередного вояжа в Европу, Гертруда возвращается и всю зиму живет во все запутывающемся любовном узле. Мучительная агония продолжалась с перерывами в 1901–1903 годах. Перерывы были вызваны отъездом Гертруды в Европу на весенне-летний период. И тогда в обе стороны шел поток писем. Столь много энергии она отдала своей любовной трагедии, что ни сил, ни желания на учебу уже не осталось.

Летом 1903 года вся троица — Мэй, Мейбл и Гертруда, — встретилась в Риме, в последний раз.

Развязка любовной трагедии известна из переписки Эммы Лутц, ставшей к тому времени Эммой Ирвинг, и Гертруды. Точнее, из писем Эммы, ибо письма Гертруды не сохранились. Выйдя замуж и переехав в Бостон, Эмма близко сошлась с Мейбл Хейнс и послужила источником информации, до которой все время допытывалась из Европы Гертруда. В конечном счете, Эмме надоело разбираться и отвечать на вопросы подруги. Одно из писем, довольно официального тона, содержит следующие строки:

Послушай, Герти, ты написала массу глупостей. Не пытайся впутать меня в ситуацию, которую ты и двое других рехнувшихся женщин создали из-за твоих эмоций и чувствительности. Если ты желаешь, чтобы Мэй шла навстречу твоим потребностям ради удовольствия развращенной публики, пожалуйста. Но поскольку я испытываю к тебе дружеские чувства, оставляю за собой право возмущаться…. Мейбл теперь ведет отчаянную борьбу за свое благоразумие… Она это делает ради себя и, насколько мне известно, не запускает когти ни в кого другого.

В 1906 году Эмма известила Гертруду, что обе женщины — Мэй Букстейвер и Мейбл Хейнс — вышли замуж.

Спустя год и в жизни Гертруды Стайн появился человек, оставшейся с ней на всю жизнь.

Но уязвленная и оскорбленная память еще долгие годы преследовала Гертруду, и она неоднократно возвращалась к этой истории в своих произведениях. Довольно подробное описание любовного треугольника Стайн-Букстейвер-Хейнс легло в основу первой повести Q.E.D., о которой речь пойдет ниже.

Америка — моя родина, Франция — мой дом

С того момента в 1900 году, когда Лео оставил научную работу и перебрался в Италию, он постоянно искал ту область человеческой деятельности, которой мог бы посвятить жизнь. В письме к Гертруде он отмечал: «У меня множество интересов: наука, философия, литература, искусство». Понимая, что нельзя объять такую сферу интересов, он решил сосредоточиться на искусстве, точнее живописи (философия вкупе с психологией и эстетикой придут позже). В немалой степени этому способствовало близкое знакомство с арткритиком и коллекционером, специалистом в живописи Возрождения Беренсоном и регулярное посещение художественных галерей.

Лео, задумавший заняться живописью, решил, что для настоящего художника Европа — единственное место для творческого роста и созидательной работы. В начале февраля 1902 года брат с сестрой затеяли совместное путешествие по Европе. Осенью того же года они заехали на некоторое время в Лондон и пробыли там несколько месяцев. Кто-то познакомил девушку с Бертраном Расселом, будущим Нобелевским лауреатом, и Гертруда частенько вступала в дебаты с ученым. Основная затронутая тема — Америка против Англии. Рассел считал, что американцы невосприимчивы к новым политическим идеям, Гертруда утверждала противное. Длительные дискуссии существенно обогатили мировоззрение девушки. Дневное время она проводила за любимым занятием — чтением, бесконечным и беспрерывным, с утра до самого вечера.

В планы обоих входило возвращение в Америку. Гертруда так и поступила; Лео же пожелал остановиться на несколько недель в Париже. И вот что из этого вышло, по словам самого Лео:

Однажды вечером, как обычно раз в неделю, мы ужинали с Пабло Казальсом. Я поделился с ним ощущением, что во мне нарождается художник. Закваска от постоянного зрелища картин дала о себе знать. Я вернулся в отель, разжег [в камине] возбудивший меня огонь, разделся и начал рисовать обнаженную натуру.

Родился новый художник, и пришло решение остаться в Париже надолго.

Он писал знакомой по Балтимору: «У меня есть домик, студия, уроки фехтования». Поступил он и в частную художественную школу — академию Жулиана. Школа Изящных искусств ему не понравилась. Уже в те годы в его действиях просматривались спонтанность в поступках, отсутствие концентрации на длительное время, признаки невроза. За что бы он ни брался, первое время все шло хорошо, но как только исчезала новизна предпринятого начинания, исчезали целеустремленность и желание продолжать начатое. Как следствие, ни в одном из своих увлечений он не достиг профессионального уровня. Но первые месяцы занятия живописью Лео без устали проводил у мольберта. «За два месяца — писал он Мейбл Викс[4] — я не прочел ни одной книги, за исключением пары романов Флобера». С годами эта страсть угасла, ее сменило на относительно короткий период коллекционирование картин.

И когда в июне 1903 года Гертруду опять потянуло в Европу, к брату, там она застала серьезные перемены. Лео окончательно решил поселиться в Париже и снял квартиру № 27[5] на ставшей впоследствии знаменитой улице Флерюс. В Париже, впрочем, Гертруда не задержалась, а отправилась с братом в путешествие по Северной Африке, Испании и Италии. Этот вояж принес ей много впечатлений и много новых знакомств. Лишиться такого удовольствия Гертруда оказалась не в силах и приняла решение остаться на более продолжительное время во Франции, намереваясь ежегодно приезжать в Америку. Условие это она выполнила только однажды, в первую же зиму 1903/1904 годов. Ни в разговорах, ни в книгах она не отказывалась от Америки как от своей страны, но Франция и Париж стали ее домом. Дополнительный стимул — собирался туда и старший брат Майкл с семьей. Лео и ему подыскивал жилье.