Николай Галкин - Откуда соколы взлетают

Слушающий жнет

Призывную комиссию Михаил Галкин прошел лишь со второй попытки, а тогда, год назад, его признали негодным вообще ни к какой службе в рядах Красной Армии и завернули обратно в свой Пласт из первого же кабинета: учащенный пульс, повышенное артериальное давление и в скобках — предрасположенность к гипертонии.

Заворачивали с диагнозом «начальная стадия порока сердца», а парнишка просто-напросто переволновался, перешагивая через заветный порог. Заворачивали с трахомой обоих глаз, а едущий на комиссию всю дорогу проторчал в открытом вагонном окне и нахватал полные веки обыкновенной сажи из обыкновенной паровозной трубы. Заворачивали не задумываясь: желающих летать было куда больше, чем строилось самолетов, несмотря на осознанные и добровольные поэтому полупудовые пожертвования чистым золотом.

— На самолеты не жалко. По нонешним временам без авиации все одно, что без портков, а пригоршней не много прикроешься.

И еще скажет старатель божьей милостью Алексей Суров на проводах племянника в армию:

— Смотри, Миша, не подкачай: сам комсомол тебя шлет. И не забывай, какая земля вас на крыло поднимает.

Не забывали южноуральцы. И вообще Урал был потитулован опорным краем державы не ради красной строки, ради правды о нем. Только Челябинская область станет родиной более двухсот Героев Советского Союза и около сорока трижды награжденных орденом Славы. Только Челябинское высшее военное авиационное Краснознаменное училище штурманов воспитает сорок одного кавалера «Золотой Звезды». Только из Пласта с населением десять тысяч шестеро удостоятся этих высоких званий. И каждые двое из троих пластовчан, ушедших на фронты Великой Отечественной войны, падут смертью храбрых в боях за Родину. Каждые двое из троих. Нет, комсомол, конечно, знал, кого направляет он в специальные школы и училища. Ребята из Аши, Сима, Сатки, Коркино, Копейска, Пласта были готовы к труду и обороне и выдерживали проверку мандатных комиссий, дотошно копающих, а здоровый ли дух в здоровом теле.

Гоняли подолгу. Какой пост и с какого времени занимает вождь и учитель трудящихся всего мира И. В. Сталин? Когда умер Ленин? Почему победила Октябрьская революция? Кто первый маршал? Что такое социализм? Чем опасны враги народа? С кем борется Испания? Имеете ли оборонные значки?

Может быть, ни одного вопроса Галкину так и не задали потому, что оборонных значков у него председатель мандатной комиссии с четырьмя полковничьими рубиновыми «шпалами» на голубых петлицах насчитал тоже четыре.

— Полный комплект. Молодец!

Полистал «Личное дело», подчеркнул красным «Год рождения 1917-й», «Трудовой стаж с 1930-го», «Член ВЛКСМ с 1930-го», показал сидящему слева от себя, показал сидящему справа, и у всех троих получилось, что с тринадцати лет он и там, и там. И плюс ко всему — «Ворошиловский стрелок»[15].

— Предлагаю зачислить. Других мнений нет?

Других мнений не было.

Нормы на значок «Готов к санитарной обороне» Миша Галкин сдал еще в пионерском лагере. И сразу ГТО осилил, минуя первые две ступени, как нижние две ступеньки парадного крыльца клуба имени Володарского, где проводились занятия кружковцев-рабочих, но более двадцати восьми очков из тридцати возможных и обязательных выбить никак не мог, и не форсить бы ему в Ворошиловских стрелках, если бы не дед с веником.

Стадион и военно-спортивный комплекс построят потом, пока их заменяла дресвяная насыпь от казенной бани чуть ли не до середины пруда, дожди с нее стекали, снега сдувало. И с крыш, бывало, еще и слезинка не навернулась капнуть, а насыпь уже проталинками зачешуилась — просохла, хоть босиком бегай. Раздолье. Особенно для ребятни: кишат, как мураши на змеином выползке[16], кто в бабки режется, кто в городки, кто в лапту, кто в чижика, кто учебную гранату мечет. Понадобился тир — опять самое то место, насыпь, в конце которой на вечные времена был вкопан столб со щербатым щитом: «Купаться и полоскать белье запрещено! Штраф 10 руб». Мишень прикнопил — и целься под обрез. Купаться и полоскать белье — нельзя, стрелять — можно: мимо щита и с завязанными глазами не пальнешь, он габаритней телеги на боку, а пули из «мелкашки» и до половины доски не прошивали.

Показательные соревнования комсомолия в ту субботу приурочила к мужскому банному дню не без умысла: стрелковый спорт только-только входил в моду, и наглядная пропаганда его была не лишней.

Расчет оказался верным: к стрельбищу поворачивали из любопытства: «Пойду гляну поближе, что там деется», а глянув поближе «чо», скоро забывали, куда и зачем шли, и не могли уже совладать с азартом.

— Э! Дай, я попробую…

— Попробуешь, в кружок запишешься.

— Пиши! Ведунов моя фамилия.

Сорокалетние из рук друг у друга «тозовку» рвали — ладно, деду этому с веником что нужно было — непонятно. Торчал, торчал истуканом в сторонке с час, если не больше, — исчез. Маленько погодя — опять смотрят, голик его обхлестанный тут и сам, но уже во всем чистом.

— Что, батя, завидки берут?

— Да завидовать шибко нечему, зазря припас жгете. Хочете, покажу, как партизаны стреляли…

— Когда? В восемьсот двенадцатом году?

— Не в двенадцатом, а в гражданскую. Хочете?

— Надо было до бани показывать, а теперь: тебе ж бабка всю бороду выдерет, с запачканными коленками явишься, это, скажет, ты эдак париться по субботам ходишь. Ладно, выдели ему парочку патронов, пусть потешит душу святой старец.

И как держал этот «святой старец» под мышкой веничек, так и отстрелялся: подсказать не успели, куда целить. И куда попал — смотреть не пошли, доверили ребятишкам.

— Ну?! — не терпелось с докладом посыльных.

— Одна в самой середке, другой не найдем! — кричат.

— А в щите?

— И в щите нету!

— Другая в той же дырке.

Ну, все захохотали, конечно. Молодежь. Переждал дед веселье.

— Смеетесь, а парнишка этот, который «в той же дырке» сказал, не подковыривает. И стрелок из его настоящий может получиться. Пули обе две вместе. Отдирайте доску, бегите к банщику за пилой. В столб ушли — перепиливайте столб, а я вам докажу. И либо тычьте три кнопки рядом, али как и давайте ишо три патронки.

Из трех кнопок получилось три шайбочки, и поглядывали то на них, то на деда с веником уже с раскрытыми ртами.

— Это кто вас научил так стрелять, дедушка?

— Командир наш. Токо под мышку он засовывал не веник, а шрапнельный шарик. И не дай господь выпустить его оттуда. Ну и жмешь локоть к ребрам. Уразумели? А дед я никакой не дед. Внуков пока ишо не имею. Обличье мне маленько Колчак подпортил, так вот и прячусь в бороду. А ты, малый, проводи-ка меня, я те кое-что посоветую дорогой попутно.