Павел Белов - За нами Москва

С почты майор возвратился бегом. Вошел в комнату, закрыл за собой дверь и только после этого сказал возбужденно:

- Товарищ генерал! Нас перебрасывают под Москву!

Подготовка контрудара

Читая газеты, слушая сообщения по радио, я представлял себе, насколько трудна обстановка на подступах к столице. Фашисты, двинув в наступление около восьмидесяти дивизий, теснили противостоявшие им наши армии Западного, Брянского и Резервного фронтов. На подступах к Москве спешно создавалась новая линия обороны, с ходу вступали в бой воинские части, перебрасывавшиеся из глубины страны.

Двоякое чувство вызвал во мне полученный приказ. Острее сделалось беспокойство за судьбу нашей столицы. Значит, положение там действительно очень трудное, если приходится снимать с фронта войска и направлять их к Москве, ослабляя тем самым другие участки. Но при всем этом я был горд за наш корпус. Мы начинали войну в составе 9-й армии. Потом перешли в подчинение командования войск Южного фронта. Через некоторое время нас подчинили Военному совету Юго-Западного направления. Корпус вступил в бой в первый день войны и с этого времени сражался, не имея передышки. Мы отступали, но, отступая, дрались, не раз нанося противнику серьезные поражения. Корпус окреп, закалился в боях, люди получили опыт. И вот теперь Ставка брала нас в непосредственное подчинение. Нам доверяется защита Москвы - сердца нашей огромной Родины.

В Новом Осколе мы прожили несколько дней. Была задержка из-за транспорта. Но мне удалось связаться с заместителем народного комиссара обороны генералом армии А. В. Хрулевым. Мы знали друг друга давно, еще по службе в 14-й кавалерийской дивизии, где он был комиссаром дивизии, а я - командиром полка. Вопрос с транспортом решился очень быстро. На станцию стали прибывать под погрузку железнодорожные эшелоны. В Новом Осколе сосредоточивались части, штабы, тыловые и специальные службы корпуса. Пришлось отозвать из-под Корочи начальника штаба Грецова. Вместо него руководить спасением автомашин остался начальник тыла полковник А. И. Сакунов.

Шоферы в эти дни проявили настоящее мужество. Не помню случаев, чтобы они бросали машины, застрявшие в грязи или оставшиеся без горючего. На холоде, без сна и порой без пищи, облепленные грязью, в мокрой одежде, проталкивали они доверенные им машины все дальше на восток. Сзади наседали автоматчики противника, сверху налетали немецкие бомбардировщики. Но эвакуация машин продолжалась.

2 ноября полковник Сакунов донес, что под Корочей осталось без горючего около ста грузовиков и что немцы усилили нажим. Я подтвердил приказ сделать все возможное, чтобы спасти транспорт.

Корпус давно уже не сосредоточивался в одном пункте. Дивизии вели бои на широком фронте, порой в отрыве друг от друга. А сейчас я получил возможность быстро объехать все части, лично убедиться в их готовности к дальнейшим действиям.

5-я Ставропольская имени Блинова кавалерийская дивизия имела богатые боевые традиции. Она была создана в 1919 году из революционно настроенных трудящихся Украины, Дона, Кубани и Саратовской губернии. В нее влились два конных полка старой армии - 5-й и 6-й Заамурские, участвовавшие в знаменитом походе Тираспольского отряда, о котором хорошо рассказал в своих воспоминаниях И. Э. Якир. Дивизия носила имя своего первого начальника донского казака М. Ф. Блинова, героически погибшего в бою с белогвардейцами. Теперь она состояла из четырех кавалерийских полков: 11-го Саратовского, 96-го Белозерского, 131-го Таманского, 160-го Камышинского, а также 38-го конно-артиллерийского дивизиона, конно-саперного эскадрона и эскадрона связи.

Командовал 5-й кавалерийской дивизией генерал-майор Виктор Кириллович Баранов, грамотный и смелый военачальник. В Красную Армию он пришел в конце гражданской войны, окончил нормальную кавалерийскую школу, после чего воевал в Средней Азии с басмачами.

Одно время Баранов был политруком эскадрона, получил опыт партийно-политической работы. Это очень помогало ему в дальнейшей службе. Он всегда срабатывался с комиссаром или с заместителем по политчасти, умел сблизиться с людьми. Красноармейцы любили его и уважали. Придет на отдых в какой-нибудь эскадрон, вокруг сразу соберутся бойцы. Высокий, широкоплечий, Баранов говорит громко, грубовато. Одних похвалит, других поругает тут же, при всех. Впрочем, он и ругал как-то по-особому. Я бы сказал - по-отечески. Выругает крепко, а человек не обижается.

Под стать командиру дивизии был и полковой комиссар Нельзин, человек знающий и любящий свое дело.

Другая дивизия - 9-я Крымская - тоже участвовала в разгроме Деникина, Врангеля, банд Тютюника. Полки этой дивизии - б, 72, 108, 136-й, а также 12-й конно-артиллерийский дивизион успели хорошо зарекомендовать себя и в боях с гитлеровцами.

Командовал дивизией молодой, но уже достаточно опытный полковник Николай Сергеевич Осликовский. В свое время он служил в кавалерийском корпусе Котовского, а в 1937-1940 годах, находясь в запасе, работал на киностудии. Великую Отечественную войну Осликовский начал в должности помощника командира дивизии, а в сентябре принял командование ею. Николай Сергеевич - человек решительный, настойчивый. Всегда добьется своего. В бою умрет, но без приказа не оставит позиций. Академического образования он не имел, но все же хорошо разбирался в тактике и оперативном искусстве. Смелый, способный на любой риск, он не жалел самого себя и порой слишком суров был с подчиненными.

Всей политической работой в дивизии руководил полковой комиссар Веденеев. Вдумчивый и тактичный, он умело сглаживал «острые углы» командира, помогал ему в трудные минуты. Они хорошо дополняли друг друга.

И я верил, что под их руководством 9-я кавалерийская дивизия способна выполнять любые задачи.

За четыре месяца, прошедшие с начала войны, корпус понес значительные потери. В некоторых сабельных эскадронах уцелело по шесть - восемь человек из тех, что вступили в бой на границе. Особенно велика была убыль в младшем командном составе. Но основной костяк корпуса сохранился. Многие уже научились искусству воевать с противником. Я надеялся, что под Москвой получу пополнение и части будут доведены до штатной численности.

Рано утром 3 ноября штаб корпуса разместился в теплушках. Паровоз дал гудок. Мимо вагонов поплыли назад станционные постройки. Мы двинулись на северо-восток, вслед за ушедшими уже эшелонами.

Командиры штаба быстро обжились в теплушке. Посреди вагона горела железная «буржуйка». На нарах расстелили плащ-палатки, шинели. Мой адъютант лейтенант Михайлов принес несколько одеял.