Андрей Каменский - Даниель Дефо. Его жизнь и литературная деятельность

При поверхностном взгляде революция 1688 года в Англии как будто выразилась только в передаче короны Стюартов Вильгельму III; но в сущности она представляла переход власти от короля к парламенту, а с учреждением в 1699 году ответственного министерства, избранного из среды господствовавшей в парламенте партии, установился в общих чертах тот парламентский строй, который существует в Англии и поныне. Подобно тому, как Вильгельм III и Мэри были утверждены на престоле парламентской декларацией прав, о которой уже говорилось, так и переход короны после них к дочери Якова II, Анне, а затем к Ганноверской династии в лице Георга I был также предусмотрен парламентским актом о престолонаследии, принятым в 1702 году, еще при жизни Вильгельма III и по его предложению. Таким образом, после революции 1688 года вместе со Стюартами исчезает со страниц английской истории сам вопрос о божественном праве королей, и с тех пор все права английских государей опираются только на один государственный акт, утвержденный представителями народа.

С вступлением на престол Анны Дефо скоро убедился, что смерть Вильгельма III, горько оплакиваемого теперь народом, положила конец и его дальнейшим успехам на политическом поприще. Хотя королева в первом заседании Совета и заявила о своем намерении держаться политики покойного короля, но вскоре имена самых доверенных советников его были вычеркнуты из списка членов Королевского совета, и их заменили злейшие враги Вильгельма III. Борьба разных политических и религиозных партий возобновилась с новой силой; подавленные якобиты снова подняли голову; но особенно ощутимо проявился дух нетерпимости и фанатизма среди духовенства высокой церкви, которое не только изгнало с церковных кафедр более умеренных из своих собратьев, но стало громить диссентеров как зловредную секту, стоящую вне закона и которая должна быть искоренена вмешательством власти. Через два месяца после вступления на престол королевы Анны оставленное Вильгельмом III министерство полностью преобразилось: виги были поголовно замещены тори, что оказало громадное влияние как на парламент, так и на фанатических англиканских церковников. При этом опять всплыли наружу старые учения о несопротивлении власти и божественном праве королей. В одном из памфлетов, изданных Дефо в это время, он отождествляет подобные учения с теми проповедями, которые раздавались с церковной кафедры во время тирании Якова II и провозвестники которых, когда выяснился истинный характер короля, немало способствовали его изгнанию.

В числе сочинений, выпущенных Даниелем Дефо до конца 1702 года, обращает на себя внимание отчасти напоминающая диатрибы наших новейших пророков нравственности сатира, обращенная к женщинам, в которой он советует им, ввиду развратной жизни их будущих мужей до женитьбы, отказаться от замужества и пребывать в девстве.

В конце 1702 года в парламент был внесен проект закона против допущения на общественную службу диссентеров, только временно подчиняющихся требованиям государственной церкви, – проект, которому предшествовала горячая полемика в печати. Верный себе и неизменный в своих убеждениях, Дефо не побоялся вторично выступить с обличениями тех малодушных из своих религиозных собратьев, которые ради житейских интересов входят в сделку с совестью, и находил, что такая мера принесла бы им только нравственную пользу и крепче сплотила бы диссентеров между собой.

Поразителен контраст между положением Дефо в начале и в конце того же 1702 года. Сперва – доверенный и уважаемый друг короля на пути к блестящей политической карьере, пользующийся известностью писатель и общественный деятель; теперь – отринутый двором и правительством, в котором господствовали реакционеры, отрицавшие самые дорогие ему принципы революции 1688 года, ненавидимый партией религиозных фанатиков, грозивших полным уничтожением его секты, и даже покинутый многими из своих единоверцев за то, что он высказывал им правду. Недаром Дефо говорит в своем последнем памфлете: «Мне удивительно, что все против меня; между тем как я положительно уверен, что правда – на моей стороне». Тем не менее ему предстояли еще более тяжкие испытания: позор, тюрьма, разорение, нищета семьи; но сознание своей правоты никогда не покидало его и поддерживало в той непреклонной борьбе за правое дело, которую он не оставлял до самой своей смерти.

Фанатичные поборники государственной церкви продолжали метать свои громы против диссентеров; к ним пристали и многие из членов господствовавшей теперь реакционной партии; самые низменные страсти религиозного фанатизма и нетерпимости были возбуждены, и между искренними диссентерами царил теперь панический страх, что их ожидало возобновление прежних гонений за их веру. Дефо скоро увидел, что всякая полемика с этими новыми инквизиторами была бесполезна; хорошо знакомый с теми идеями, которые они проповедовали с церковной кафедры и проводили в печати, он соединил все это в сатире, изданной им в том же 1702 году под названием «Как покончить с диссентерами».

Никакие выдержки не в состоянии дать понятия о неподражаемой иронии этого удивительного произведения. Самая злая насмешка и самые жестокие удары сатиры здесь скрыты под оболочкой слов, которые можно было бы вложить в уста одного из самых яростных поборников государственной церкви; все их вожделения и затаенные мысли выражены здесь их же собственным языком. Джон Форстер в одном из своих этюдов о Дефо говорит по поводу этой сатиры: «Если бы понадобилось какое-нибудь оправдание появлению этого мастерского памфлета, то его легко было бы найти в умственном состоянии того общества, которое могло принять все это за серьезные намерения». Так именно и случилось. Все замеченные настроения известной среды высказаны здесь с такою реальною правдой, что сатира произвела настоящий переполох между более боязливыми из диссентеров, а обезумевшие фанатики англиканства приняли ее за произведение одного из самых преданных чад своей церкви. Ли в биографии Дефо рассказывает, что какой-то духовный из членов Кембриджского университета[7] написал своему книгопродавцу, выславшему ему экземпляр памфлета, такое характерное письмо: «Я получил Ваше письмо с приложением памфлета „Как покончить с диссентерами“, который наделал такой шум и за который я Вас благодарю. Я искренно присоединяюсь к автору и после Библии считаю его книгу самою драгоценною из всех, которыми владею. Молю Бога, чтобы Он вложил в сердце королевы желание исполнить все, что в ней предлагается». Между прочим – поголовное истребление всех диссентеров.