Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века - Максим Николаевич Жегалин

не торопится: ему нравится говорить с Ивановым и Зиновьевой-Аннибал, они очаровывают его своими мыслями, он очаровывает их своей «детской гениальностью». Сомов предлагает написать их парный портрет, но только чтобы Зиновьева-Аннибал была в своем красном хитоне с оранжевой шалью поверх. Оранжевой шалью? Воспламененная этой идеей, Зиновьева-Аннибал бежит в Гостиный двор и покупает отрез оранжевого кашемира. Увидев Зиновьеву-Аннибал в огненном облачении, художник Сомов впадает в экстаз, и с ним даже случаются какие-то спазмы.

Апрель

Когда до Пасхи остается два дня, Кузмин открывает журнал «Весы» и впервые видит свое стихотворение напечатанным. Мысли о самоубийстве покидают его: не в этот раз. К тому же он, кажется, снова влюбился. А как же Гриша? Гриша постепенно забывается. Прощай, Гриша!

2 апреля. Пасха!

– Христос Воскресе, – говорит Кузмин одной барышне.

– Может быть, – отвечает барышня и закуривает папиросу.

Порядочно разговевшись, Кузмин жарко целуется со своим старым приятелем, торговцем иконами Сашей Броскиным. Жена Броскина стоит рядом и ничему не удивляется.

Саша, Саша, Саша – весь апрель будет вертеться это имя в голове и дневнике Кузмина. Саша уйдет в запой и вместе с женой уедет в Череповец, но весенний ветер не скоро выветрит его имя из воздуха.

Любовь Менделеева болеет бронхитом и встречает Пасху дома. Все окна закрыты – никакого апрельского ветра, никакого воздуха, никакого Андрея Белого. Блок пишет своему бывшему мистическому брату несколько писем, в которых настоятельно просит не возвращаться в Петербург: ему, Блоку, нужно готовиться к выпускным экзаменам – он оканчивает историко-филологический факультет, Менделеева же больна и ослаблена. Пишет Белому и мать Блока: не приезжайте, не приезжайте, не приезжайте. Белый же не может не приехать: он чувствует, что из него вынули душу, он страшно влюблен и ничего не может поделать.

Блок томится: жена его влюблена в другого, и этот другой – его друг. Он спасается подготовкой к экзаменам и бесконечно долгими прогулками по окраинам Петербурга. Спутником его в том апреле становится темпераментный поэт Чулков – тот самый, который пропагандирует мистический анархизм и создает новый журнал «Факелы» (первый номер журнала выходит как раз в апреле). В номере собраны «авторы, не приемлющие мир», там же впервые напечатан блоковский «Балаганчик».

Блок и Чулков ночи напролет гуляют по городу, заходят в темные переулки, спускаются в тесные грязные кабаки, бесконечно пьют красное вино и напиваются допьяна. Блок ничего не рассказывает Чулкову о личной жизни, но Чулков чувствует, что совершается катастрофа.

Апрель по-летнему теплый; 11‐го числа на Невском проспекте неизвестный в костюме городового пугает прохожих. А что в Москве?

В Москве продолжается мучительная драма Брюсова и Петровской. Они изредка встречаются – во время этих коротких встреч Петровская не может унять слезы. Она плачет, Брюсов обвиняет ее в желании пострадать и еще сильнее все запутать.

«Я скоро уеду, дай мне несколько дней, только несколько дней», – просит Петровская и правда думает уехать, точнее – сбежать.

Ранним утром 12 апреля перед Максимилианом Волошиным, который тоже находится в Москве, встает вопрос: что надеть? Дело в том, что сегодня у Волошина свадьба, точнее – венчание, и вот он думает: фрак или сюртук? Все-таки венчание состоится днем, значит, сюртук будет более уместен. Так решает Максимилиан Волошин, расчесывает кудри и радостно идет венчаться с Маргаритой Сабашниковой.

Свадьбу эту давно предсказала оккультистка Анна Минцлова. По Сабашниковой можно заметить, что она всего лишь подчиняется судьбе: во время венчания взгляд ее отрешен, все происходящее кажется ей сном. Кто такая Маргарита Сабашникова? Дочь богатых родителей, обучается живописи в Париже и увлекается эзотерикой, в частности теософией, модным мистическим течением. Теософия соединяет в себе религию и мистику, Восток и Запад, прошлое и будущее. Теософы пытаются создать универсальную религию, открыть оккультные знания, обучить людей сверхспособностям и устроить всемирное братство истины. Доктор теософии экстрасенс Рудольф Штейнер колесит по Европе с лекциями, на которые собираются преимущественно дамы.

В общем, в 1906 году 24-летняя Маргарита Сабашникова на волне эзотерики, однако никакие знания потустороннего не помогают ей разобраться в простом вопросе: любит ли она Волошина?

12 апреля Сабашникова и Волошин венчаются и буквально через несколько дней снова уезжают в Париж, прихватив с собой оккультистку Анну Минцлову. Кто такая Анна Минцлова? Она очень загадочна, о ней – позже.

Белый, из которого вынули душу, больше не может оставаться в Москве. 15 апреля он в истерике приезжает в Санкт-Петербург и тут же идет к Блокам – говорить с той, которой теперь принадлежит его душа. Менделеева в тот день никого не принимает, Белого встречает Блок – сухо здоровается и старается сделать все, чтобы не остаться с Белым наедине.

Через несколько дней Белому все-таки удается пробиться к возлюбленной. Происходит долгожданное объяснение: Менделеева любит его! Любит! Они договариваются расстаться на два месяца и в августе убежать в Италию. Белый торжествует: он добился своего! Да и что такое два месяца разлуки, когда впереди – вся жизнь!

Менделеева рассказывает об этом плане Блоку.

– Знаешь, что со мной будет? – спрашивает он у жены. После чего ложится на пол и начинает страшно корчиться. – Вот что со мной будет.

24 апреля пьяный Блок поздно вечером возвращается домой, где его встречают Белый и Менделеева. Блок измучен, пуст, еле жив. В руке он сжимает листок бумаги. На этом листке написан первый черновик стихотворения «Незнакомка».

           В моей душе лежит сокровище,

           И ключ поручен только мне!

           Ты право, пьяное чудовище!

           Я знаю: истина в вине.

26 апреля на «башне» Иванова последняя «среда» этого сезона. Все гости приносят цветы – вся квартира в цветах. Говорят о красивой жизни, о наслаждениях, эстетизме.

– К какой красоте мы идем: к красоте ли трагизма больших чувств и катастроф или к холодной мудрости и изящному эпикуреизму? – спрашивает у собравшихся Вячеслав Иванов.

После жарких споров все поднимаются на крышу. Светает. Читают стихи, пьют вино. Утренний Санкт-Петербург кажется Кузмину Вавилоном. Художник Сомов говорит какой-то даме, что жить нужно так, будто завтра смерть. К какой красоте мы идем?

Ответ на этот вопрос Зиновьева-Аннибал и Иванов планируют искать эмпирическим путем: в конце апреля они решают организовать тайный эротический и художественный кружок «Гафиз». В кружок входят поэт Кузмин, поэт Городецкий, художники Сомов и Нувель и, собственно, сами хозяева башни.

27 апреля в Таврическом дворце, в пяти минутах от башни, проходит первое заседание Государственной думы. Впервые в истории у России есть парламент. Но на «башне» об этом не говорят ни слова: там решили больше не обсуждать политику.

Май

Май 1906 года проходит в эротическом томлении. В Петербурге по-летнему жарко. 2 мая на «башне» впервые собирается тайный кружок «Гафиз». Все переодеваются в какие-то немыслимые придуманные Сомовым платья, украшают комнату цветами, зажигают свечи и садятся на подушки. Собравшиеся меняют имена: Иванов становится Эль-Руми, Зиновьева-Аннибал превращается в Диотиму,