Ольга Голубева-Терес - Ночные рейды советских летчиц. Из летной книжки штурмана У-2. 1941–1945

Ознакомительный фрагмент

Вскоре в штаб Расковой прибыли инструкторы. Прежде чем они начали тренировки, Марина Михайловна вызвала их и сказала:

– В вашей работе будет много специфики. Имейте в виду – никто из летчиц не служил в армии. Это молодые энергичные девушки, они могут подшутить, посмеяться, но они не привыкли к грубым окрикам. Я думаю, успех дела зависит сейчас от правильных взаимоотношений. Требовать строго, но корректно.

Перевод на самолет Пе-2 потребовал расширения штата полка. Теперь экипаж самолета должен был состоять из трех человек: летчика, штурмана и воздушного стрелка-радиста. Обслуживание двухмоторного самолета требовало увеличения численности и технического состава. Перед Расковой встал сложный вопрос: как доукомплектовать полк? Такого количества авиаспециалистов-женщин в стране просто не было. Обучать новых в оставшиеся короткие сроки было нецелесообразно, да и невозможно. Решили укомплектовать экипажи за счет уже подготовленных военных авиаспециалистов-мужчин.

Освоение Пе-2 шло в высоком темпе.

Вместе со всеми настойчиво и упорно летать на Пе-2 училась сама Раскова. До этого она летала только на У-2 и Ут-2. Став во главе полка пикирующих бомбардировщиков, Марина Михайловна считала своим долгом освоить новый самолет именно как летчик. Это была совсем не легкая задача. Скоростной двухмоторный самолет Пе-2 был весьма сложен: за малейшую небрежность в технике пилотирования и секундное промедление приходилось дорого расплачиваться. Раскова готовилась к полетам очень серьезно и последовательно. Сначала на земле она до автоматизма оттачивала управление и только после этого поднялась в воздух. И никогда никто не слышал от нее слова «устала».

Помню первый полет Марины Михайловны на Пе-2. Стартер взмахнул флажком. Самолет легко оторвался от земли. Какое-то мгновение Раскова выдерживала его над землей, потом стала набирать высоту.

Все, кто присутствовал на старте, следили за полетом.

«Хорошо, молодец!» – думалось каждому из нас. Ровный гул моторов. Раскова делает разворот над аэродромом. И вдруг с правой стороны фюзеляжа срывается белая струя: видимо, сдает мотор. Не дышим. Хочется чем-нибудь помочь. Кто-то шепчет: «Скорость, скорость сохрани! Разворачивайся в сторону работающего мотора!»

И, словно угадывая наши мысли, Раскова разворачивается влево, заходит на посадку, выключает двигатели и, не теряя направления, отлично приземляется.

Мы бежим к самолету. А она вылезает из кабины, улыбается: «Ничего, девушки, машина серьезная, но летать можно!»

– Отдыхать будем после войны, – обычно говорила Марина Михайловна. – А сейчас надо учиться бить врага. Какой же я буду командир полка, если сама в совершенстве не овладею «пешкой»? Работать, работать надо!

К заданному сроку 22 ноября 1942 года полк закончил программу переучивания и был готов к отправке на фронт.

В штабе всегда до глубокой ночи горел свет. Подводились итоги проделанной за день работы, составлялись огромные таблицы, заполнялись вещевые, денежные и прочие аттестаты.

– Ничего, ничего, не пыхтите! – мягко говорила Раскова командирам эскадрилий. – Это я вас учу уму-разуму, как штабное хозяйство в эскадрильях налаживать…

Она никогда не повышала голос, не обрывала грубо подчиненных, а еще – никогда сгоряча не наказывала провинившихся. Марина Михайловна всегда пыталась выяснить причину: результат ли это расхлябанности человека, его пренебрежительного отношения к служебным обязанностям, или это случайность. Только убедившись в степени виновности, она объявляла взыскание. И своих подчиненных терпеливо, методично, без срывов учила тактичному, строгому и справедливому отношению к людям…

После подписания акта о боевой готовности полка погода, как назло, испортилась. Но 1 декабря 1942 года выдался ясный морозный день. Погода летная по всему маршруту. Полк отправился в путь и благополучно приземлился на аэродроме дозарядки. А ночью разгулялась метель. Самолеты завалило снегом до плоскостей.

Начались томительные дни ожидания летной погоды, изнурительные работы по очистке летного поля и стоянок самолетов от снега. Девушки старались не унывать. Они стойко переносили все трудности.

Раскову вызвали в Москву. Полк вошел в 8-ю воздушную армию и должен был перелететь под Сталинград.

А погода не баловала… Туман, туман… 4 января 1943 года при перелете на Сталинградский фронт погибла Марина Михайловна Раскова, Герой Советского Союза.

Впереди было почти три года войны. И три женских авиаполка, созданные Расковой, прошли нелегкий боевой путь от Волги до Германии. Они громили врага за свою опаленную юность, за сожженные города и села, за сгоревших подруг и за легендарного командира Марину Раскову.

Летать страшно

«12.08.43 – 2 полета – 3,15 ч. Бомбили скопление живой силы и техники противника, огневые точки в районе Новороссийска. Вызван очаг пожара. Подтверждают экипажи Тропаревской и Распоповой».

Небо хмурилось. С запада наплывали тучи, и потому полеты не начинали. Надо было выяснить, как там, у врага, хватит ли нам высоты и видимости, чтобы бомбить. Это сейчас по радио узнаем о погоде по всей стране. На войне сводку о погоде над территорией противника получить было так же трудно, как сведения о том, где, когда и какими силами враг готовится наступать. Поэтому на разведку летали самые опытные.

В тут ночь наша третья эскадрилья была дежурной. Значит, от нас и пошел тот разведчик – Нина Худякова с Катей Тимченко. Они не успели еще возвратиться, как небо вызвездило и все экипажи ушли на задание. На аэродроме остался только один самолет – Нины Алцыбеевой. Нас с Ниной одновременно вывозили на боевые полеты. Ее – штурман звена Тимченко, меня – заместитель командира эскадрильи Худякова. Так уж было заведено в авиации, что на первые боевые вылеты новичок шел с видавшим виды ветераном. «Старики» – а они были часто годами моложе своих подопечных – были наставниками, истинными друзьями необстрелянных новичков. Проводив Худякову, я подошла к Нине Алцыбеевой. Она раздраженно постукивала по крылу самолета.

– Черт знает что такое! – ругалась Нина.

– А что случилось? – сочувственно спросила я.

– Что?! – Она уставилась на меня, подбоченясь. – И ты не понимаешь? Да тошно мне! Тошно! Унизительно ходить в девочках-неумехах. Ведь я лучшим инструктором в летной школе была! Мои курсанты героями стали, на всех фронтах летают. А я?! «Только с опытным штурманом», – очень похоже передразнила она командира эскадрильи. – А какой у Тимченко есть опыт? Сколько она в авиации?

– Ну, это ты зря, – заступилась я за Катю. – Дело не в «сколько», а в боевом опыте.