Давид Драгунский - Годы в броне

Ясно было и для Новикова, и для меня одно - предстоит медленно, осмотрительно прогрызать оборону, осторожно и в то же время решительно, безостановочно вести наступление. Каждая улица таила в себе множество неожиданностей. Бригада наступала на самом левом фланге корпуса и армии. Локтевой связи с частями генерала Лелюшенко, которые слева от нас шли на Потсдам, не было.

Только по отдаленной артиллерийской стрельбе да по глухим взрывам я догадывался, что там наступают танкисты 4-й танковой армии.

Генерал Новиков перепрыгнул через борт на сиденье "Виллиса" и уже на ходу крикнул:

- В нашей жизни подобное не повторится! Мы - в Берлине, вы это понимаете?

"Виллис" развернулся и умчался к переправе.

"Вы это понимаете?" Я улыбнулся этим словам. Как не понять? Хотелось ответить генералу: "Да, очень хорошо понимаю, и каждый понимает, что значит оказаться в Берлине. Этот факт сам по себе уже является символом победы над фашизмом. "Мы - в Берлине" - означало победу нашей Родины, победу каждого из нас". Перешагнув Тельтов-канал, мы встали на берлинскую землю, горящую, взбудораженную, и нас уже невозможно было остановить, а тем более повернуть вспять.

В ту ночь танки вместе с разведчиками Серажимова, саперами Быстрова, автоматчиками Старухина и Хадзаракова вползали в предместье Берлина. Миновали поселок Шенов, оставили в стороне Кляйн-Махнов, втянулись в приглаженные рощи, сады, примыкающие к станции Лихтерфельде-Вест. Странные это были бои. Дело приходилось иметь с непонятной обороной и с невидимым противником, который то внезапно появлялся, то неведомо как скрывался от нас.

Траншеи, отдельные окопы, перепаханные улицы, наспех смонтированные доты в подвалах особняков, огневые точки на чердаках, вкопанные на перекрестках улиц танки, укрытые в домах зенитные орудия. Целый день отдельными группами, взводами и ротами мы очищали от гитлеровцев это густонаселенное предместье Берлина. В наших руках оказалась сначала железнодорожная станция Целендорф, а затем и весь район Лихтерфельде. Об этом радостном событии был немедленно оповещен командир корпуса. В ответ на мое донесение он прислал радиограмму: "Сегодня овладеть районом Целендорф".

В Лихтерфельде срочно стягивались тылы и ремонтные подразделения бригады. Надо было иметь их под руками, приблизить к наступающим батальонам. Я опасался, что они могут затеряться на многочисленных улицах в в переулках, остаться же без боеприпасов, горючего, продовольствия, без средств ремонта танков в этом разрушенном, горящем городе было просто немыслимо. Поэтому я тащил за собой все свое хозяйство. Из тыловых подразделений мы сформировали большой отряд, составлявший гарнизон прикрытия. Начальник тыла - опытный офицер, практичный хозяйственник и храбрый воин - майор Иван Михайлович Леонов быстро осваивал захваченные районы, устанавливал в них необходимый воинский порядок.

Еще у моста через канал, уточняя задачу, генерал Новиков указал мне на крупный пункт в южной части Большого Берлина - Целендорф:

- Имей в виду - это ключ к Берлину. Он запирает юго-западную часть города и должен быть в наших руках сегодня к ночи. Старайся не ввязываться в уличные бои.

Полученная радиограмма еще раз подтвердила категоричное требование комкора.

Легко сказать "не ввязываться в уличные бои", а как это сделать, когда впереди преградой легли озера Крумме-Ланке и Шлахтензее, а справа и слева рощи, сады, нагромождение вилл, усадеб, дворцов. В Целендорфе, в этом живописном предместье Берлина, осела крупная фашистская буржуазия - главари гитлеровского рейха. Они превратили этот район в опорный пункт частей, оборонявших пути к центру города.

На станцию Лихтерфельде, где расположился штаб бригады, прибыли командиры батальонов, сюда за получением задачи я вызвал артиллерийских начальников. Здесь же ждали приказа саперы и разведчики.

И тут, как назло, загадочно притаился Целендорф. Таинственно молчал черный лес впереди, затихли переулки. А по опыту я уже знал: тишина на войне всегда таит в себе что-то зловещее.

Два часа ушло на то, чтобы организовать наступление бригады. Разведка на двух танках во главе с угрюмым лейтенантом Андреем Серажимовым выдвинулась в Целендорф. Рота автоматчиков капитана Хадзаракова направилась к опушке леса. Два артиллерийских дивизиона развернулись на огневых позициях. Здесь же недалеко от меня в готовности поддержать главные силы танкистов 55-й бригады развертывалась подошедшая артиллерийская бригада.

На Целендорф пошли два танковых батальона. В 1-м батальоне на пятом танке разместилась небольшая оперативная группа командира бригады, в которую входили разведчики, саперы и автоматчики. Заняв свои места, мы понеслись вперед.

2-й батальон следовал за нами на расстоянии нескольких километров. Он имел задачу поддержать нас и быть готовым, в случае неудачи, обойти нас справа, а если это окажется невозможным, то мимо озера Вальдзее - слева.

Мы отлично понимали, что противник не отдаст без боя этот важный район в юго-западной части Берлина: потеря его означала серьезное ослабление всей немецкой обороны. Из Целендорфа шли дороги к автостраде, через него проходила железнодорожная магистраль Берлин - Потсдам. Овладев этим районом, мы наглухо запирали выход немецкой группировки на запад. Главное же - это был кратчайший путь в западные районы Берлина в Шарлотенбург, на стадион "Олимпия", в Рулебен, где мы могли соединиться с войсками 1-го Белорусского фронта, замыкая кольцо окружения внутри Берлина.

Мысленно перебирая все это, я с тревогой вслушивался в наступившую внезапную тишину. Уж не ловушка ли это? Так думали все: и я, и офицеры штаба, и те, кто находился со мной у железнодорожного переезда. Если это ловушка, то действовать надо особенно осторожно, предусмотрительно, не поддаваясь на хитрости врага.

Продумав несколько вариантов, я решил оставить резерв силой до батальона, подчинив его начальнику штаба бригады Шалунову, который оставался со штабом на месте. Сам же с авангардным батальоном на максимальной скорости, на какую только способны тридцатьчетверки, проскочил к мертвому пространству у железнодорожного переезда.

Не раздалось ни одного выстрела со стороны леса. Зловеще молчал и Целендорф. За моим танком шли восемь доджей, на которых, задрав кверху стволы, были установлены крупнокалиберные зенитные пулеметы ДШК. Зенитчики крепко держались за рукоятки пулеметов, готовые в любую минуту открыть огонь по фаустникам и по любым другим огневым точкам врага.

Эту роту, не однажды выручавшую нас в беде, я всегда держал в своем резерве. Вот и теперь во время броска через мертвую долину к мрачному лесу машины с установленными на них пулеметами окружали командирский танк с десантом.