Эдуард Геворкян - Цезарь

Тринадцатилетнего Птолемея плотно опекали командующий войсками Ахилла и евнух Потин, казначей. Узнав о прибытии гостя, присутствие которого могло вызвать неудовольствие победителя битвы при Фарсале, они устраивают совет, чтобы решить, как им следует обращаться с Помпеем. На совещании присутствует и учитель риторики, некий Феодот из Самоса (по другим версиям, из Хиоса). Он-то и предложил не гневить Цезаря, а попросту убить Помпея, заманив его в ловушку. «Мертвец не кусается», — приводит Плутарх слова злокозненного учителя, которые много позже будут переформулированы как «нет человека, нет проблемы».

Чтобы провернуть дельце быстро и без помех, Помпею было послано сообщение, что из-за мелкой воды ему следует перебраться на берег на лодке.

«Был на этой лодке и некий Семпроний, римлянин, в то время служивший в войске Птолемея, прежде же служивший у самого Помпея. Этот Семпроний приветствовал Помпея от имени царя и пригласил его плыть к юному правителю как к другу. В то же время и все войско, как бы из почтения к Помпею, выстроилось вдоль берега, а в центре войска выделялся одетый в пурпур царь.

Помпею все это показалось подозрительным: и расположение в боевом порядке войска, и качество судна, за ним посланного, и то, что за ним не приплыли ни сам царь, ни его наиболее видные приближенные. При этих обстоятельствах Помпей на память привел стихи Софокла: «Кто направляется к тирану, превращается в его раба, хоть если бы пришел к нему свободным» — и сел в лодку. Во время плавания, когда все вокруг него молчали, подозрение Помпея еще более усилилось. Потому ли, что Помпей узнал в Семпроний римлянина, вместе с ним сражавшегося, или потому, что, видя все время его одного только стоящим, он предполагал, что он делал это согласно воинской дисциплине, по которой воин не смеет сесть в присутствии своего начальника, Помпей обратился к нему с вопросом: «Тебя ли я вижу, соратник?» Семпроний в ответ на это кивнул головой, и как только Помпей повернулся, нанес ему первый удар сам, а за ним и другие. Жена Помпея и его друзья, все это видевшие издалека, закричали и, простирая руки к богам-мстителям за вероломство, поспешно отплыли, как от вражеской страны».[103]

Так заканчивается жизнь Помпея Великого — на следующий день после того, как ему исполнилось 59 лет.

Голову Помпея отрубят, чтобы преподнести Цезарю.

Но он не оценил подарочек. Прибыв вскоре в Египет, он отвернется от Феодота, который явится к нему с головой его бывшего зятя, а взяв кольцо Помпея, прольет уместные слезы. Возможно, искренние — победа над великим врагом возвеличивает победителя, а возможность проявить милосердие к такому противнику, как Помпей, стоила бы десятка легионов. К тому же герой Республики явно заслуживал иной участи.

Злодейскую парочку — евнуха и военачальника — Цезарь впоследствии предаст смерти, а с Феодотом позже расправится Марк Брут.

Юный царь Птолемей утонет в реке.

Александрийская ловушка

Предательское убийство Помпея не остановило гражданскую войну.

После разгрома при Фарсале уцелевшие соратники Помпея собрались на острове Керкира у Катона, в распоряжении которого была армия и около трехсот кораблей. Военачальник разделили флот и стал заново собирать силы.

Одним из них был трибун Гай Кассий Лонгин. Весьма живучая личность. Ему удалось спастись во время парфянского похода Красса, уцелел он и после битвы при Фарсале и был помилован Цезарем. Что не помешало трибуну через несколько лет стать одним из самых активных участников заговора Брута и его подельников. Итак, Кассий направился в Понт к царю Фарнаку, сыну Митридата, чтобы использовать его ресурсы в борьбе с Цезарем. Неосмотрительное решение. Сынок был достоин своего папаши Митридата, и к нему мы еще вернемся.

Луций Сципион, шурин Помпея, вместе с Катоном отплывают в Африку, рассчитывая на поддержку наместника Вара и нумидийского царя Юбы.

Старший сын Помпея, тоже Помпей, вместе с Лабиеном переправляется в Испанию. Легионеров, сдавшихся в свое время Цезарю, они снова призывают под свои знамена. Кроме того, они набирают новые войска из иберов, а также и рабов. В Испании таким образом создается мощная группировка. Такую же формируют и в Африке, которую возглавляет Сципион.

Цезарь же в это время занимается войной и любовью.

После фарсалийской битвы он, преследуя Помпея, высаживается в Александрии с силами одного легиона, притом изрядно потрепанного в сражении. Узнав о смерти Помпея, возможно, он сразу же вернулся бы обратно. Но обстоятельства, скорее — внезапно вспыхнувшая страсть, вынуждают его вмешаться в династические склоки.

По пути в Египет он еще раз убеждается в том, что судьба благоволит нему. «На третий день, чтобы узнать, куда бежал Помпей, Цезарь направился на восток и, за неимением больших военных кораблей, переплыл Геллеспонт на маленьких челноках. Кассий, направлявшийся к Фарнаку, как раз показался с частью флота в то время, когда Цезарь находился в середине своей переправы. И конечно, своими военными кораблями он одолел бы маленькие суда Цезаря, но от страха перед счастьем его, столь прославленным и внушающим ужас, Кассий, полагая, что Цезарь идет нарочно на него, протянул руки к нему (с кораблей к лодке!), попросил прощения и передал ему свой флот. Так велика была слава об успехах Цезаря».[104]

Светоний же пишет о том, что, увидев флот Кассия, Цезарь сам направил свою лодочку к нему и потребовал сдаться. Вполне в духе Цезаря!

Египет между тем продолжает сотрясать борьба между братом и сестрой.

После смерти царя Птолемея XI Авлета царство, по его завещанию, перешло к сыну, десятилетнему Птолемею XII и третьей дочери, семнадцатилетней Клеопатре VII. Взаимоотношения между воцарившимися наследниками, если вспомнить нашу историю, чем-то похожи на трения между юным Петром и Софьей. Властная Клеопатра сразу же пытается подмять под себя брата, в первых ее указах имени соправителя не указывается.

Надо сказать, что по древним египетским традициям, восходящим ко временам фараонов, брат и сестра вступили в кровосмесительный брак. Эта омерзительная практика воспроизводила отношения между богами Египта, которые, судя по повадкам, не только изображались с головами животных, но и вели себя соответственно. Слабое утешение, что для зрелой Клеопатры брак с мальчишкой носил символический характер.

Свита Птолемея, которую возглавлял известный нам Ахилла, не собиралась уступать власть Клеопатре и умело разжигала недовольство в стране. Армия переходит на сторону Птолемея, Клеопатра спасается бегством в Аравию. В 48 году до P. X. она возвращается вместе со своей армией, но в прямое столкновение с братом пока не вступает, так как войска разделены Нилом.