Коллектив авторов - Гордость и предубеждения женщин Викторианской эпохи

Пятна от чернил выводили молоком, оно растворяло и вытягивало чернила. Пятна от фруктов смазывали маслом и замачивали белье в смеси нашатырного спирта и хозяйственной соды. Клей выводили спиртным – бренди, виски. Может быть, именно поэтому от профессиональных прачек часто пахло алкоголем? (На самом деле причина была гораздо грустнее: прачкам приходилось полоскать белье в холодной проточной воде, на ветру, и они искали простейшие способы согреться.)

Стирать снова помогала плита – на ней было легко нагреть воду. Белье замачивали в большой лохани. Стирали, а точнее, отбивали белье с помощью валька, похожего на маленькую трехногую табуретку насаженную на длинный шест. Ее погружали в лохань и вращали. Получалась своеобразная стиральная машина «на ручной тяге».

Если в других работах викторианцам уже начали помогать машины: фермеры пользовались механическими сеялками и молотилками на паровой тяге, швеи получили швейные машинки, – то прачки на протяжении всего XIX и начала ХХ века выли вынуждены все делать своими руками. Стирка занимала много времени. Если обычно служанка вставала в шесть, чтобы вынести ночные горшки, растопить камин и приготовить завтрак, то в день стирки ей приходилось подниматься в четыре, а то и в два часа ночи.

Правда, механизация все же добралась и сюда. Стирать белье она не помогала, но все же в конце века появилась машины… для отжимания. Белье пропускали через ряд вращающихся цилиндров, которые выжимали из него всю воду. Затем белье подсинивали, кипятили, потом снова катали.

В четверг подсушенное белье гладили чугунными утюгами, нагретыми на плите. Его аккуратно складывали убирали в шкафы. А потом наступала пора снова сортировать грязное белье, накопившееся за эти дни.

А еще нужно было ходить за скотиной, работать в огороде, готовить… Удивительно, но викторианские женщины находили еще и время для веселья!

Роу-Хед

Так трудно вернуться из царства фантазии в действительность! А между тем этого никак не избежать. Бронте бедны, и дети должны научиться зарабатывать себе на хлеб. А вы помните, что для мало-мальски образованных девушек их круга была лишь одна достойная профессия – учительницы или гувернантки.

Сам Патрик начал преподавать в публичной школе в шестнадцать лет, позже нашел место частного учителя, и его наниматель помог ему собрать деньги на учебу в Кембридже. С девочками проще – никто не ждал и не требовал от них университетского образования. Достаточно уметь читать, писать, шить и немного говорить по-французски, и они готовы учить других или по крайней мере присматривать за детьми и помогать им делать уроки, выполняя роли классных дам. И вот в 1831 году Шарлотта поступает в пансион Роу-Хед, чтобы приобрести необходимые знания и начать учительскую карьеру. Через год ее образование окончено, она возвращается домой и дает уроки сестрам. Они снова много гуляют по холмам и торфяникам, делясь друг с другом фантазиями и планами. Любимая цель прогулок – небольшой водопад, тоненький ручеек в засуху и внушительный поток после ливней. Сейчас около него висит мемориальная доска, а большой камень неподалеку местные жители окрестили «стулом Бронте». Другой их маршрут лежал в соседний городок Кейли, где они брали книги в публичной библиотеке: романы Вальтера Скотта, поэмы Вордсворта и Саути. Шарлотта в письме Элен Насси дает ей рекомендации по чтению: «Если вы любите поэзию, читайте первоклассных поэтов: Мильтона, Шекспира, Томпсона, Голдсмита, Поупа (если хотите, лично меня он не восхищает), Скотта, Байрона, Кэмпбелла, Вордсворта и Саути. Не вздрагивайте при именах Шекспира и Байрона. Они оба были великими людьми, и их книги им под стать. Тогда вы будете знать, как выбирать хорошее и от чего следует отказываться. Самое высокое искусство одновременно и самое чистое, скверное всегда отталкивает, вам никогда не захочется прочесть такое произведение дважды. Пропустите комедии Шекспира[7], „Дон Жуана“ и, возможно, „Каина“ Байрона, подумайте о его поздних величественных поэмах и читайте все остальное без страха: нужно поистине обладать извращенным умом, чтобы увидеть зло в „Генрихе VIII“, в „Ричарде III“, в „Макбете“, в „Гамлете“ и в „Юлии Цезаре“. Сладостная, дикая и романтическая поэзия Скотта также не повредит вам, как и Вордсворт, Кэмпбелл и Саути, по крайней мере, большая часть их стихов, некоторые действительно кажутся спорными… Из романов читайте только Скотта, все остальные блекнут перед ним…»

В 1835 году сестры Бронте возвращаются в Роу-Хед уже втроем. Шарлотта будет работать, а ее учительское жалование пойдет на оплату обучения Энн и Эмили в том же пансионе. А сэкономленные деньги помогут Бренуэллу стать художником.

Столь замечательный план сразу же сталкивается с препятствиями. Эмили так тоскует по дому, что через три месяца отец забирает ее обратно. Бренуэлл больше времени уделяет не прилежной учебе, а попойкам с приятелями.

Расположенный всего в дюжине миль от Хоуорта, Роу-Хед, казалось, находился в совсем другой стране, с более мягким климатом. Из окна своей классной комнаты Шарлотта видит бесконечные леса, какими не пренебрег бы и Робин Гуд, и серебристую реку Колдер, рассекающую их. Здесь нет сырых болотных миазмов, воздух свеж и дышится привольно.

В Роу-Хеде царят совсем не такие порядки, как в Коуэн-Бридж. Здесь учится не больше десяти девочек, и директриса, добрейшая мисс Вуллер, делает все, чтобы воспитанницы и учителя чувствовали себя как дома. Пусть уровень образования в школе и невысок, но здесь никто не встает из-за стола голодным и никто не болеет от плохой пищи или от холода. Кстати, Шарлотта в Роу-Хеде не ела мяса. То ли ее мучили воспоминания о жарком из Коуэн-Бридж, то ли у нее были какие-то идеи насчет вегетарианства. В первый свой приезд Шарлотта находит здесь двух подруг: Мэри Тейлор и Элен Насси, с которыми после ухода из школы будет поддерживать переписку. Поначалу они поражены ее бедной старомодной одеждой, она кажется им маленькой старушкой, она говорит с сильным ирландском акцентом, по-старушечьи качает головой и близоруко щурится, она очень смущена и нервозна, но, узнав ее поближе, они попадают под обаяние ее темно-карих мечтательных глаз, узнают, что она много читала и умеет интересно рассказывать. В образовании Шарлотты зияют огромные дыры, но порой она знает гораздо больше других: например, она выучила много поэтических отрывков, хорошо рисует, разбирается в политике и имеет твердые убеждения. Мэри Тейлор называет Шарлотту и ее сестер «картофелинами, прорастающими в подвале». Шарлотта грустно отвечает: «Да, ты права, мы действительно на них похожи».