Алевтина Рассказова - Корейская гейша. История Екатерины Бэйли

– Я понимаю. Но если ты его хоть пальцем тронешь, тебя посадят.

– Да я убью его!!!

– Пожалуйста, не надо, – повторила я. – Ради меня.

– Ладно. Но когда-нибудь он еще пожалеет, что сделал это! – упрямо твердил Шон. – Знаю – он бесится оттого, что я ресторан открыл, и многие его клиенты ко мне перешли. Для других – нормальная конкуренция, а для него после этого я – личный враг.

– Так у тебя ведь не бар, а ресторан! – возмутилась я.

– Это ты ему объясни.

На следующий день ко мне пришла Рита, заранее позвонив и напросившись «на минутку, поговорить».

– Можешь ты мне объяснить, что творится?! – с порога накинулась я на нее.

– Ты сама виновата. У нас еще были клиенты, а ты ушла к конкуренту, – обиженно поджала она губы.

– Во-первых, меня отпустил сам Ким. Во-вторых, эти клиенты за последние два часа выпили всего две бутылки пива. В-третьих, в свое свободное время я могу ходить куда хочу, и находиться там с кем хочу. Я неправа?

– Права, но Ким так не считает. Да и я с ним, в общем, согласна. К тому же на Шона Ким злится потому, что он у нас многих клиентов увел… А что до свободного времени – Ким жутко бесится, что ты не ночуешь дома.

– Что? – не поверила я ушам. – А он-то, откуда знает!?

– Под тобой его друг живет, вот он и докладывает: во сколько приходишь, во сколько уходишь, с кем, куда… Он ведь тебя не просто так сюда поселил!

– У него крыша поехала, да?! – моему возмущению не было предела. Видимо, он считал, что раз сделал мне приглашение, то теперь я полностью от него завишу, и он имеет полное право контролировать каждый мой шаг. Мне подобное отношение было жуть как неприятно!

– Я не знаю почему, но он к тебе относится, чуть ли не как к дочке: оберегать, бдеть пытается. Квартиру вот снял, чтобы тебе было, где жить…, – оправдывала его Рита.

«Ха-ха» три раза! Насчет отцовских чувств Кима я очень уж сомневалась: о квартире я его не просила, тем более, как я узнала, стоила она сто двадцать долларов в месяц, а с зарплаты он собирался вычитать все двести. Что же до «бдения» и «оберегания», а также того, где и с кем я ночую, – думаю, что Ким просто не мог смириться с тем, что он мне и приглашение сделал, и квартиру снял, а я все равно не стала относиться к нему с симпатией и при первой же возможности бежала к какому-то Шпику.

Поэтому дальше развивать тему «отцов» и «дочерей» я не стала, вернувшись от эмоционального аспекта наших отношений к вещественному:

– Я, Рита, попробовала однажды тут ночевать – наутро все тело болело. Да ты сама посмотри: разве можно здесь спать?

– Ишь ты! Все-то тебе сразу надо, – ухмыльнулась она.

– А мне много не надо, только кровать. Неужели это так трудно?! Ким обещал на следующий же день привезти, да так и везет до сих пор. А ведь у нас в тауне даже офис есть, где мебель в аренду сдают!

– Так он потому и не везет, что ты здесь не ночуешь.

– Да что за детский сад! Вы меня наказывать, что ли, будете? Ага, еще в угол поставьте! Будут условия нормальные – буду здесь ночевать, а как собака – на полу – спать не буду! – отрезала я.

– Ладно, я поговорю с ним, – неуверенно пообещала Рита и направилась к выходу.

Через полчаса я тоже решила пройтись и, одевшись, вышла на улицу. Снега кругом было – по колено.

Во дворе мне встретился Ким, отдыхавший от разгребания сугробов опершись на лопату. Он взглянул на меня хмуро, но ничего не сказал.

– Так мне что, чемоданы собирать, или как!? – уточнила я, прекрасно зная, что никуда он меня не отпустит и вопль «ты уволена!» был исключительно в воспитательных целях.

– Что ты?! Нет, конечно! – замахал он руками. – Сегодня в пять приходи.

– Так в чем проблема у нас?

– В том, что ты ушла к конкурентам, когда у нас еще были клиенты.

– Понятно, – равнодушно кивнула я, решив не ввязываться в очередной бессмысленный спор.

В баре был пока всего один посетитель – здоровенный парень лет двадцати пяти. С грустным лицом он меланхолично гонял шары по бильярдному столу.

– Компанию составить? – предложила я, закончив мыть пол и вытирать пыль со столов.

– Конечно! – обрадовался он. – Меня Тим зовут.

– Кэт, – представилась я и взяла кий.

О себе Тим рассказал, что в военных ходит совсем недавно, а до этого работал в цирке.

– Не клоуном, надеюсь? – легонько «поддела» я.

– Нет, – улыбнулся он. – Факиром и дрессировщиком.

– Круто! – искренне восхитилась я. – И что, интересно, заставило тебя променять такую увлекательную работу на военную службу?

– Изменений, наверное, захотелось, – пожал он плечами. – Да и платили там мало.

Я про себя удивилась, так как по моим сведениям в Америке меньше военных получают разве что упаковщики гамбургеров в Макдоналдсе, но продолжать расспросы не стала и переменила тему:

– А девушка у тебя есть?

– Нет, – ответил Тим и залился румянцем смущения. – А у тебя парень?

– Тоже нет. Я развелась недавно и замену пока не ищу, – о Кевине я давно позабыла и в расчет наши с ним отношения не брала.

– Понятно. А почему развелась?

– А, гадом оказался. Все, как обычно, ничего особенного, – коротко, не вдаваясь в подробности, ответила я и загнала очередной шар в лузу.

После этого Тим не отходил от меня ни на шаг. Он, так же, как и Санни, и Кевин в свое время, заваливал меня цветами, покупал выпивку в баре, приглашал на обеды…, – охмурял, в общем, по полной программе, пока я, наконец, не сдалась.

Почти каждый день я занималась русским языком с Шоном, приносившим с собой неизменный блокнотик, уже порядком подраспухший от записанных в нем слов, фраз и их транскрипций. Учеником он был прилежным, так что учить его было сплошным удовольствием.

Однажды я заметила, что время от времени он как-то странно на меня смотрит, вроде бы собираясь что-то сказать, но каждый раз не решаясь.

Наконец, он решился:

– Я давно хотел тебя спросить…, – начал, было, он, но запнулся на полуслове и замолчал.

Затем набрал в легкие побольше воздуха, посмотрел мне прямо в глаза и заявил:

– Ты мне очень нравишься. Да, я понимаю, ты только что развелась и сейчас, возможно, не самый подходящий момент, но…

– Ты прав, – несколько грубовато перебила его я, поскольку внутренне, для самой себя, уже давно приняла решение относительно невозможности каких-либо других отношений с ним, за исключением дружеских. – Момент действительно неподходящий. Это – во-первых. А во-вторых, насколько я помню, у тебя в Америке девушка есть, которая к тому же на Новый Год сюда собиралась приехать.

– Да, я понимаю, но она не совсем ко мне… То есть, конечно, ко мне, но скорее просто как друг, – залившись румянцем смущения, сбивчиво принялся объяснять он.