Иоанна Ольчак-Роникер - В саду памяти

Все закончилось не самым худшим образом. Шантажист терпеливо дождался денег, не донес в гестапо, маме с бабушкой не надо было нарушать данного мне обещания. Но наша следующая встреча состоялась только через два года.

Наследство Иоанны О.

Подваршавские окрестности уже не гарантировали безопасности. И тогда друзья нашли для бабушки и матери новое укрытие. С июля 1943 года они стали жить в профессорском здании Варшавской политехники на Кошиковой улице 75, в комнатке на задах здания. Вход был замаскирован тяжелыми полками с книгами. Посвященный сторож приносил обеим еду, и это был единственный контакт с внешним миром. Они не выходили отсюда четырнадцать месяцев.

Нельзя подходить к окну. Разговаривать только шепотом и двигаться бесшумно. Как проводили они время? Чтобы не забыть языки, один день говорили по-французски, другой — по-немецки, третий — по-русски, четвертый — по-английски. Вспоминали стихи, прочитанные книги, виденные когда-то картины, совместные поездки. Мысленно возвращались к прошлому. Строили планы на будущее. Мама писала роман «Светотень» — историю одного пленэра в Казимеже на Висле. Бабка переводила очередной том Лофтинга: «Возвращение с Луны доктора Дулитла». Не возненавидели друг друга. Не сошли с ума. Не покончили с собой. И даже хватило сил пережить то, что ждало их впереди.

Несмотря на их внутреннюю дисциплину, теплившаяся в их душе надежда начала потихоньку таять. Бабушке было тогда шестьдесят восемь, матери — сорок один Седьмое по счету укрытие. Вот уже четыре года их гнала смерть. Гитлеровцы все с большей ожесточенностью преследовали оставшихся в живых евреев. Столько погибло! А им удавалось спасаться. Почему?

В одно они верили неукоснительно: девочка должна выжить. А потому извечная свойственная им предусмотрительность заставила упорядочить земные дела и оформить меня единственной наследницей фирмы и ее традиций. Пожелтевший листок канцелярской бумаги с двух сторон исписан круглым, мягким почерком матери, и это, пожалуй, самое пронзительное из того, что сохранилось для меня на память в семейных бумагах.

Все имущество — мое и моей матери Янины М. — в акциях и недвижимости оставляю дочери Иоанне. <…> Горячо прошу моих сотрудников и друзей, чтобы из полагающейся нам части акций предприятия моя дочь могла получать средства на содержание и образование и чтобы они не отказывались следить за ее имуществом и заботиться о нем со всем их — мне хорошо известным — желанием. Прошу и возлагаю на них полномочие вести наблюдение за непосредственными тратами принадлежащих моей дочери поступлений, касается ли это текущих расходов, связанных с ее содержанием и обучением, или того, что необходимо для обеспечения ее будущего. Возлагаю также на них полномочие вместе с кем-нибудь из членов моей семьи: Эдвардой М., Каролиной Б. или д-ром Густавом Б. — контролировать и заключать от моего имени договора в тех делах, которые касаются моей дочери как в ее отношениях с отцом Тадеушем О., так и в выборе ее образования.

Часть принадлежащих мне и моей матери акций и связанное с ними право голоса по вопросам всей сферы предприятия передаю для представления, пока моя дочь не вырастет, моей тете Эдварде М. вместе с правом ей работать в фирме и получать пожизненную пенсию. В том случае, если вышеозначенная особа не вернется в страну, передаю представлять нашу часть в Управлении предприятием д-ру Каролине Б. Все имущество мое и моей матери в недвижимости, мебели, картинах и других предметах прошу перевести в деньги на счет дочери. Некоторые особо памятные вещи по возможности сохранить для нее на будущее. Одежду частично переделать и использовать для нее, частично продать в ее пользу или раздать родственникам и друзьям. Заняться этим прошу моего друга Ирэну Г., а также Каролину и Стефанию Б. или Эдварду М., если та вернется в страну.

Конфискованные типографские станки, которые, по заверению пана Генрика Н., являются моей и моей матери собственностью, после их возврата (особо прошу заняться этим) реализовать в пользу Иоанны. Рукописи мои: 1. «Песнь об осадной Варшаве» (72 стихотворения); 2. «Светотени» (роман), сценическая переработка трех сказок для детей («Золушка», «Красная шапочка», «Кот в сапогах»), а также моей матери: 1. «Терезка»; 2. Два тома переводов доктора Дулитла Лофтинга оставляю фирме для издания. <…> В соответствии с послевоенными условиями и по договоренности с компетентными лицами очень прошу заново переиздать некоторые из моих книжек, а также книги и переводы моей матери Янины М. Лично считаю необходимым в первую очередь заново издать «Тридцать приятелей» и «День Кристины». Эти книги, поддержанные и утвержденные Министерством, могут стать доходными. Все поступления с книг и переводов моих и моей матери передаю моей дочери Иоанне.

Прошу материально помогать моей семье до самого конца войны. Горячо прошу всех моих друзей проявить благожелательность в отношении моей дочери и осуществлять над ней опеку. Прошу, чтобы непосредственно от моих друзей и от польских писателей — а это в первую очередь пани Мария Д. и пан Леопольд С. — моя дочь Иоанна могла узнать о деятельности ее дедушки, бабушки, матери и о том, что было ими сделано на благо польской культуры и утверждения польскости. Поскольку мы даже приблизительно не можем назвать размеров нашего наследства, которое мы вместе с моей матерью оставляем нашей дочери и внучке Иоанне О., мы не можем в эквивалентах определить тот материальный долг признательности, который мы особо испытываем перед некоторыми лицами, прежде всего перед пани Ирэной Г. Выяснением этих проблем мы просим заняться пана Генрика Н. В настоящий момент выражаем самую горячую признательность друзьям, благодаря которым мы продолжаем оставаться в живых: нашим сотрудникам, пани Ирэне Г. и Марии Я. И всем тем, кто в это тяжелое время оказывал нам доброжелательность и помощь.

Ханна Ольчак.

Варшава, 18.9.1943

Из предосторожности фамилии названных лиц были обозначены только инициалами. Эдварда М. — сестра моего деда, розовощекая, с лучистыми глазами тетя Эдзя, которая до войны работала в книжном магазине, а летом 1939 года, на свое счастье, поехала в Соединенные Штаты навестить родню, да там и осталась. Густав Б. — Густав Быховский, племянник бабушки — со своими близкими уже находился в Америке и в Польшу не вернулся. Каролина и Стефания Б. — сестры Бейлины — скрывались: одна — в Бялой Подляске, вторая — в Малинувке, и было не известно, удастся ли им вообще выжить. Польские писатели — Мария Домбровская и Леопольд Стафф. Друзья, которым выражалась особая благодарность, — Мария Янс, Генрик Никодемский и Ирэна Грабовская.