Марк Поповский - Управляемая наука

Доктор медицинских наук, экспериментатор, муж., 42 лет, верующий иудаист:

«Да. Ибо Природа и Бог — это то же самое, существующее (или созданное когда-то) очень гармонично и мудро. Наука познает Природу, а религия Бога, что в сущности, одно и то же, хотя и осуществляется это познание разными методами».

Кандидат физ. — мат. наук, логик и психолог, муж., 49 лет:

«Господи, помоги мне в неразумии моем, дабы я смог послужить Тебе разумом своим».

Относительно распространения религиозных чувств ответы получены чрезвычайно различные. Из 41 анкетируемого десять ответили: «Не знаю», двенадцать считают, что верующих в СССР мало или даже ничтожно мало. «Ноль процентов в общественных науках» — утверждает один из них.[116] Девятнадцать других попытались выразить число верующих ученых в процентах к научному миллиону. Цифры при этом названы были самые разнообразные: 0,3 %, 0,7 %, 1–2 % (пятнадцать голосов), 5-10 % (три голоса), 15 % (один голос). Вот некоторые развернутые ответы:

Кандидат физ. — мат. наук, муж., 29 лет:

«Для молодых более характерны религиозные искания. Более всего религиозные чувства присущи нынешним тридцатилетним» (о тридцатилетних в этом смысле упоминают многие анкетируемые — автор).

Старшая лаборантка, биолог, 30 лет:

«Верующих советских ученых не встречала».

Лаборант, физико-химик, муж., 27 лет:

«Процент определить трудно, многие здорово конспирируются».

Доктор медицинских наук, фармаколог, муж., 46 лет:

«Надо различать scientists и men of science. Среди первых число верующих во много раз меньше, чем среди вторых. Кроме того, в наше время много людей играет в религиозность, т. к. это повышает их престиж в интеллектуальном обществе. В среднем, не более трети процента несут в себе подлинные религиозные чувства».

Кандидат филологических наук, лингвист, муж., 37 лет, верующий мусульманин:

«Если верить атеистам-социологам, то религиозность шире распространена среди малообразованного населения и несколько увеличивается у работников умственного труда. В моем круге знакомых религиозность, как правило, зависит от способности к конформизму и интересу к культуре предков».

Вопрос о влиянии веры на научное творчество также обнаружил ряд разных точек зрения. Вот наиболее яркие из них.

Доктор биологических наук, иммунолог, муж., 48 лет:

«Истинная религиозность как высшее духовное явление сообщает научному творчеству духовность, возвышенность, благородство, а самому ученому — чувство высокого духовного долга, которое на него возложено свыше».

Младший научный сотрудник, без степени, биолог, муж., 30 лет:

«Только через религиозность, т. е. глубокую веру в истину, лежит путь к фундаментальным открытиям. Религиозность — это, по-видимому, способность к творчеству».

Кандидат физ. — мат. наук, муж., 42 лет:

«Способность к творчеству дана немногим и кажется сверхъестественной…»

Аспирант-философ, муж., 29 лет:

«Чем больше творчества, тем больше веры».

Доктор медицинских наук, экспериментатор, жен., 39 лет:

«Религиозность положительно влияет на научное творчество, даже если она и построена на идеалистических представлениях о мироздании. Я думаю так оттого, что для прогресса нравственного и технического необходимо наличествование идей и представлений, превышающее нравственные возможности общества в целом».

Доктор философских наук, муж, 43 года:

«Я согласен с братьями Стругацкими, которые в своей книге Обитаемый остров пишут, что „совесть определяет цели ученого, а наука, мысль, ум дают средства для достижения этих целей. Религиозные чувства не позволяют мысли избирать дурные цели“».

Доктор медицинских наук, муж., 46 лет:

«Религиозное чувство прежде всего должно улучшать отношения ученых в коллективе».

Восемь из 39 анкетируемых уверены в том, что религиозность никак не влияет на научное творчество и внутринаучные отношения, а двое убеждены даже в том, что делать свое профессиональное дело религия ученому мешает. Наконец, есть и два особых мнения, которые также нельзя игнорировать.

Младший научный сотрудник без степени, математик, муж., 29 лет:

«Сейчас наука пошла в сторону от веры».

Кандидат физ. — мат. наук, физик-экспериментатор, муж., 36 лет:

«Иногда (и в наших условиях нередко) наука оказывается полностью отделенной от духовной жизни уверовавшего. Наука становится для него только ремеслом, способом зарабатывать деньги. Духовная жизнь ученого сосредоточивается на вере, и человек начинает тяготиться наукой. Такому разделению способствует наш социальный порядок с его системой преследования верующих».

…Социологи, возможно, сочтут, что мой опрос организован и проанализирован непрофессионально. Я и сам вижу его несовершенство. Но при всем том опрос этот с несомненностью показывает, что в миллионе, где еще совсем недавно безверие полагали обязательным условием «научной объективности», а веру считали каким-то ископаемым чудовищем, религиозные чувства завоевывают все новые и новые души. Как и все люди, ученые верят по-разному. Но дары веры всегда одинаково благодетельны: одним она помогает стать добрее к своим коллегам, других подвигает на творческий поиск, третьих, наконец, удерживает от работы в той области, где зло обнаруживает себя в наиболее неприкрытом виде. Интересно, что лучше других истину эту постигают сейчас тридцатилетние. Ровесники Христа, они вступают в возраст самых главных своих свершений.

В этой книге примерно 350 страниц. Неуправляемым элементам управляемой науки посвящено в ней немногим более 30 страниц. Та же примерно пропорция сохраняется и в жизни между миллионом управляемых и живыми творческими элементами науки. Индекс неуправляемости растет медленно, очень медленно. Трудно представить, чтобы разнородное сообщество верующих, талантливых, сопротивляющихся в ближайшие годы хотя бы удвоило свой состав. Этому мешает не только террор властей, но и то глухое, упорное недоброжелательство, которое рядовые сотрудники УН СССР испытывают к каждому непохожему на них товарищу. Одномиллионная частица управляемой науки духовно чаще всего стоит ближе к партийному чиновнику, нежели к интеллектуальной элите из числа неуправляемых. И все-таки живое живет. Неуправляемые спасают отечественную науку от окончательного распада. И пока они стоят, еще есть надежда: УПРАВЛЯЕМАЯ НАУКА МОЖЕТ СТАТЬ НАУКОЙ ВООБЩЕ.