Валентин Гагарин - Мой брат Юрий

Как Валерий Павлович Чкалов мечтал «облететь вокруг шарика», так и наш Юрий Алексеевич мечтал о полетах на другие планеты и верил, что непременно примет в них участие, и каждодневно готовил себе к этому...

Но я снова увлекся, ушел вперед. Вторая часть книги заканчивалась тем, что утром 13 апреля мы приехали в Москву. До встречи с Юрой на Внуковском аэродроме оставались сутки... Открывая новую главу (и новую часть, которой не было в предыдущем издании повести), я хочу напомнить читателям кое-какие подробности о тех минутах, когда «Восток» с космонавтом на борту приземлился на поле близ деревни Смеловки, что в Терновском районе Саратовской области.

«За вами другие пойдут…»

Жена лесника Тахтарова сажала в огороде картошку. Тут же, у межи, пасся теленок, возле играла Рита — шестилетняя внучка Тахтаровой. День был горячим, работала женщина с самого утра, притомилась и думала о том, что вот доведет до конца еще одну грядку, и хватит: пойдут они с внучкой домой, молока холодного выпьют, отдохнут в тенечке.

В это самое время Рита закричала:

— Бабушка, смотри, смотри!..

Женщина, встревоженная криком, подняла голову. Через поле шел к ним человек в скафандре невиданной, ярко-оранжевой расцветки. Повинуясь безотчетному чувству, Тахтарова взяла внучку за руку и двинулась навстречу незнакомцу. Но чем ближе подходила, тем медленнее делались ее шаги: вспомнились вдруг рассказы о заокеанских самолетах с летчиками-шпионами, которые летают над нашей землей. Правда, летать безнаказанно им не удается: наши ракетчики зорко стерегут границы страны. Может, и этот загадочный человек со сбитого шпионского самолета? Бог весть, что у него на уме...

От Юры не ускользнула робость, овладевшая женщиной. Он на ходу снял с себя гермошлем и, размахивая им, крикнул:

— Не бойтесь, товарищи, я свой!

Подошел ближе, поздоровался.

— Как вас зовут?

— Анна,— ответила Тахтарова.

— Добрая примета,— улыбнулся Юра.— Мою маму тоже зовут Анной.

Анна Акимовна Тахтарова пригласила космонавта в избу — отдохнуть с дороги, перекусить. Юра отказался, сослался на то, что очень спешит. Спросил только, возле какого населенного пункта находится и где он может найти машину, чтобы скорее добраться до телефона, сообщить о приземлении.

— Да машин тут пропасть. Во-он поблизости механизаторы работают,— показала Анна Акимовна,— так у них и мотоциклы, и машина бортовая есть.

А механизаторы — кто бегом, на своих двоих, кто на транспорте — уже спешили к ним. Они, как рассказывали после, слышали по радио сообщение о запуске космонавта и заметили спускаемый аппарат еще в воздухе, когда он, прицепленный к стропам парашютов, мягко падал на землю.

Обступив Юру, механизаторы радостно поздравляли его, тянулись пожать руку, обнять. Кто-то из них, помоложе возрастом, недавний солдат, думать надо, обратился к нему официально — «товарищ майор». И Юра весело улыбнулся в ответ — понял, что ему, пока был на орбите, присвоили внеочередное воинское звание.

Иван Кузьмич Руденко, бригадир колхозный, вспоминал годы спустя:

— Нам и верилось, и не верилось, что натурально космонавта Гагарина видим. По радио — за малое перед тем время — передавали: мол, над Африкой пролетел. А он — нате вам! — уже на нашем поле обеими ногами стоит. Утвердился, значит, и улыбается нам навстречу. Подбежали мы ближе — руку для приветствия протянул: «Давайте, ребята, знакомиться...»

Мы на том поле, где «Восток» приземлился, ячмень сеяли,— вспоминал бригадир Руденко.— И Юрий Алексеевич поинтересовался, как нам работается, какие у нас успехи. Сказали ему, что по полторы нормы в день даем. «Молодцы!» — одобрил он. А меня больше всего потрясло, что стоял он и разговаривал с нами так по-свойски, простецки так, будто вовсе и не был минуты назад там! В космосе!

Не развеялась еще и пыль из-под колес машины, в которой уехал с колхозного поля Юрий Алексеевич, как механизаторы вкопали на месте приземления «Востока» столбик с дощечкой: «Не трогать! 12.04.61.— 10 ч. 55 м. моск. врем.».

Позже здесь по предложению трудящихся города Энгельса был воздвигнут обелиск.

Мне рассказывали, что каждый день у этого памятного знака бывает множество людей. Молодожены едут сюда из Дворца бракосочетания — положить к обелиску цветы.

Вот и Рита, внучка Анны Акимовны Тахтаровой, тоже выросла, вышла замуж и теперь уже своей маленькой дочке Оксанке рассказывает о том, как она — первой на нашей земле — увидела на колхозном поле космонавта Гагарина.

Вечером в доме на берегу Волги, где Юра отдыхал под наблюдением врачей, Сергей Павлович Королев сказал ему:

— Спасибо, Юра,— и, растроганный, обнял космонавта.

Юра смутился.

— Да за что же мне-то спасибо? Это вас, Сергей Павлович, и других ученых за все труды-старания благодарить надо, а я что...

— Как это что?! — вроде бы даже рассердился Генеральный конструктор.— Дорогу в космос людям вы открыли, теперь за вами другие пойдут...

Минет несколько месяцев, и в этом же самом двухэтажном доме на берегу Волги Юра, прилетев с Кубы, радостно поздравит с благополучным приземлением космонавта-два Германа Титова.

Космонавт — почетный колхозник

В январе 1965 года Юра приезжал в Саратов на встречу выпускников техникума, который отмечал четверть века с момента своего существования.

Конечно, гостевание на саратовской земле не ограничилось только стенами индустриального техникума. Юра выступил перед рабочими на заводе технического стекла, встречался с пионерами, с воинами, ездил в колхоз имени Тараса Григорьевича Шевченко, на поле которого приземлился его «Восток». Тут, на торжественном собрании в клубе, Юре вручили трудовую книжку колхозника за номером 805. Редкая для колхозника специальность значилась в графе «Профессия»: летчик-космонавт... Но суть не в профессии — в другом. Документ этот очень примечателен сам по себе: сын колхозного плотника и колхозной доярки, сам познавший в детстве и отрочестве соленую тяжесть крестьянского труда, первым из людей преодолевший силу земного притяжения, Юра всю жизнь хранил в себе привязанность к земле, через всю жизнь пронес уважение к людям труда. Колхозное поле взрастило и вскормило его, люди колхоза по праву числили его в своих рядах...

В этот свой приезд в Саратов Юра очень хотел увидеть бывшего своего преподавателя физики Москвина: он помнил его увлекательные уроки, помнил занятия физического кружка, на одном из которых и сам выступил с докладом о ракетных двигателях и межпланетных путешествиях в свете учения Константина Эдуардовича Циолковского. Брат расстроился, не увидев Николая Ивановича на вечере в техникуме. Выяснилось, что старый учитель тяжело болен. И тогда Юра попросил передать ему свой портрет с такой надписью: