За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков
Новое бюро Левоэсеровской фракции съезда, как с самоиронией заявил Дмитрий Шляпников, не сумело «…поймать никого из властей. Даже коменданта»{1422}.
Карл фон Ботмер записал в своем дневнике: «Вечером [6 июля] все члены съезда были заперты в здании, только большевики были выпущены. Остальные были задержаны до 8 июля (а кто-то, как мы увидим, и дольше. – С.В.). Часть депутатов – лидеры [левых] социалистов-революционеров – была арестована и отведена в тюрьму. Другие отпущены, остальных же виновных, прежде всего Карелина и Камкова, задержать конечно же не удалось»{1423}. Ботмер, судя по всему, назвал В. А. Карелина и Б. Д. Камкова, прочтя номер «Известий ВЦИК» от 8 июля 1918 г.
Глава 4
«В боевом отношении» левоэсеровский
«ЦК держался абсолютно пассивно…»
Перехват большевиками инициативы и организация подавления мятежа
Когда в Боевом отряде при ВЧК стало известно об аресте М. А. Спиридоновой и других членов Левоэсеровской фракции съезда, Д. И. Попов не счел нужным скрывать от Ф. Э. Дзержинского, что «за целость Спиридоновой и фракции» он и его товарищи по партии «не остановятся снести пол-театра»{1424} (в другом варианте – «за Марию снесу пол-Кремля, пол-Лубянки, полтеатра»{1425}).
Д. И. Попов доказал, что не все его обещания были пустым звуком. По свидетельству Ф. Э. Дзержинского, «были нагружены людьми автомобили и уехали для выручки»{1426}, однако принятые Я. М. Свердловым меры не позволили мятежникам освободить левых эсеров, задержанных в Большом театре. К упорным уличным боям распоясавшиеся черноморские матросы оказались явно не готовы.
Большинство членов ЦК ПЛСР, засевшее в штабе поповцев, допустило еще одну непростительную ошибку. Если В. И. Ленин, получив известие о восстании Боевого отряда при ВЧК, отдал распоряжение об отправке на улицы столицы патрулей с приказом о задержании всех автомобилей, кроме тех, за рулем которых сидели наркомы и люди со специальными пропусками, а также автомобилей боевых отрядов{1427}, причем левые эсеры, задержанные патрулями, подлежали немедленному аресту, то, если верить показаниям Ю. В. Саблина[25], сам Юрий Владимирович, Б. Д. Камков и Д. И. Попов отдали распоряжение о задержании всех автомобилей с большевиками{1428}, однако автомобили оставлялись в распоряжении мятежников, а большевиков (за исключением примерно 27 «счастливчиков») «немедленно» отпускали «после стереотипного вопроса о судьбе фракции левых эсеров»{1429}.
Это при том, что, во-первых, по свидетельству Саблина, среди задержанных левоэсеровскими патрулями «оказалось около 20 членов съезда Советов – фракции большевиков»{1430}, которые явно выполняли задание Я. М. Свердлова по ведению агитации среди рабочих и экстренному сформированию вооруженных отрядов для защиты «советской власти», т. е. большевистского режима. А во-вторых, поскольку руководство ПЛСР планировало использовать задержанных деятелей РКП(б) в качестве заложников (на случай расправы со Спиридоновой со товарищи), их следовало «накопить» как можно больше, чтобы максимально обезопасить Марию Александровну и других арестованных левых эсеров.
К счастью для председателя Совнаркома и его команды, если Н. И. Подвойский занялся тем же самым, чем он занимался почти три месяца своего исполнения должности наркома по военным делам РСФСР в конце 1917 г. – начале 1918 г. и чем он будет заниматься на Украине в 1919 г. – развил деятельность настолько же бурную, насколько и малоэффективную, левоэсеровские мятежники откровенно бездействовали. Сбылось пророчество В. И. Ленина, записанное в те часы В. Д. Бонч-Бруевичем: «Революцию делать мы научились, это – несомненно, но побороть рутину в наших учреждениях мы никак не можем. [… ] Впрочем, ведь эсеры (от проставления прилагательного в квадратных скобках мы воздержимся, поскольку в данном случае левые эсеры ничем не отличались от правых. – С.В.) еще более любят поговорить, чем мы. У них, наверное, теперь дискуссия в полном разгаре»{1431}.
Ю. В. Саблин признался позднее в записке, переданной С. Д. Мстиславскому: в это время никто из левых эсеров, находившихся в отряде Д. И. Попова, не думал, что Совнарком найдет «достаточно войск», чтобы их «разбить»{1432}. Важны не только смысл, но и стилистика указанной фразы: из нее четко следует, что искать войска, по убеждению левых эсеров, будет «Совнарком», то есть Ленин и его правительство, а не Свердлов («ВЦИК») и Троцкий («Наркомвоен»). По справедливому замечанию Мстиславского, «лучше всего» характеризовала настроение ЦК ПЛСР фраза, которую обронил один из его членов: «Власть лежит сейчас в Кремле, никем не оберегаемая, как лежала она в октябре на Сенатской площади, и нам остается только решить – берем мы власть или нет»{1433}.
Тем временем большевистское руководство трудилось не покладая рук. В. И. Ленин, решая первоочередную тактическую задачу (организации подавления мятежа), не забывал уделять внимание главному. Председатель Совнаркома делал всё, чтобы не допустить ситуации, при которой левые эсеры будут разгромлены, а их основная цель достигнута. Владимир Ильич подписал временное удостоверение членам германской миссии на ношение оружия для самообороны и связался с полпредом РСФСР в Берлине А. А. Иоффе и с советской мирной делегацией в Киеве и дал указания об их дальнейших действиях{1434}. В частности, в 17 часов 15 минут из Кремля сообщили на радиостанцию текст депеши{1435} председателя Совнаркома в «Берлин, Иоффе»: «Сегодня в 2 часа дня двое неизвестных, пробравшись с подложным документом от Чрезвычайной комиссии в германское посольство, бросили бомбу в кабинет графа Мирбаха. Граф Мирбах, тяжело раненный, скончался. Правительство, представители которого немедленно посетили германское посольство и выразили ему свое негодование по поводу этого акта политической провокации, принимает все меры к обнаружению убийц для предания их чрезвычайному Революционному трибуналу. Усилены меры для охраны немецкого посольства и германских граждан. Правительство поручает Вам немедленно посетить германского министра иностранных дел и выразить германскому правительству возмущение русского правительства этим актом, а равно семью убитого графа Мирбаха для выражения ей своего соболезнования»{1436}.
Пока председатель Совнаркома В. И. Ленин занимался решением серьезной внешнеполитической проблемы, поставленной перед ним ЦК ПЛСР, председатель Высшего военного совета и нарком по военным и морским делам Л. Д. Троцкий должен был сосредоточиться на решении первоочередной военно-политической задачи, т. е. собственно на организации разгрома мятежников из Боевого отряда при ВЧК вооруженными силами, которые можно было найти в столице и ее ближайших окрестностях.
Поскольку о вкладе Л. Д. Троцкого в становление
