Ричард Коул - Лестница в небеса: Led Zeppelin без цензуры

— Ты можешь вылететь сюда как можно скорее? — просила Шарлотта. — И, Ричард, если можешь, возьми английских врачей. Я не уверена в местных докторах. У них проблема с кровью для Морин. Я выясню, какая группа у неё, может, тебе удастся найти такую в Англии.

— Я вылетаю первым рейсом, — ответил я.

— Ричард, мне очень страшно, — всхлипнула она перед тем, как повесить трубку. — Я не знаю, выживем ли мы тут.

В июле и августе 1975-го Джимми и Роберт взяли семьи в отпуск на Родос по пути из Швейцарии через Марокко. Джимми оставил всех острове и отправился в Италию, в основном чтобы посмотреть ферму на Сицилии, принадлежавшую Алистеру Кроули. Он планировал купить её. Оттуда он поехал в Лондон для работы над «Dazed and Confused» из сильно затянувшегося фильма, который получил название «The Song Remains the Same». Роберт и другие путешественники должны были приехать в конце недели, а группа собиралась на репетиции для американского турне в конце лета.

После разговора с Шарлоттой я не спал всю ночь, совершал звонки, чтобы вытащить лучших врачей из Лондона на Родос. Мне удалось убедить двух специалистов, один из них, Джон Баретта, принимавший на Харли-стрит, обслуживал греческое посольство. Он свободно говорил по-гречески, и я подумал, что пригодится не только его опыт, но и языковые навыки. Другого звали Майк Лоренс, один из лучших лондонских хирургов-ортопедов. Судя по данным об увечьях Плантов, я решил, что нам нужен специалист в операционную.

У доктора Баретты было ещё одно полезное качество. Он был личным врачом сэра Роберта МакЭлпайна, успешного инженера-строителя, владевшего несколькими частными самолётами, один из которых мог быть превращён в летающую амбулаторию со специальными держателями для носилок. Я уже пытался нанять частный самолёт, но бухгалтера группы отклонили идею.

— Вы просто уроды, — орал я на них. — Вы распоряжаетесь деньгами группы. Роберт с семьёй сильно пострадали, а вы мне говорите, что не дадите денег!

— Правильно, — ответил один из них. — Питера Гранта нет в городе, а у тебя нет полномочий.

Доктор Баретта быстро организовал полёт для нас троих на Родос на самолёте МакЭлпайна. Мы улетели поздно ночью. Мы наполнили холодильник самолёта восемью пинтами крови, совпадающей с группой Морин. Я так нервничал, что не спал всю ночь и даже не прикоснулся ни к алкоголю, ни к наркотикам.

Мы приехали в шесть утра и взяли такси до больницы, которая представляла из себя небольшую клинику скорой помощи.

— Не впечатляет, — заметил доктор Баретта, когда мы входили в больницу и заметили тараканов на полу. Два пациента без присмотра сидели в креслах-каталках, они выглядели так, словно им перестали давать какое-либо лечение.

Осмотрев состояние пациентов и условия содержания, доктор Баретта и доктор Лоренс сошлись на том, что нам нужно вывезти пострадавших в Англию как можно скорее. Они попытались урезонить греческих врачей — «Вы хорошо делаете своё дело, но пациентам нужно быть рядом с домом». В больнице отказались отпускать больных.

— Полиция расследует аварию на предмет алкоголя или наркотиков, — ответил администратор больницы, показывая столько же сострадания, сколько и берлинская стена. — Ваши друзья не могут выехать из страны, пока полиция не решит, будет ли она выдвигать обвинение или нет.

Мы были фактически заложниками.

— Персонал больницы ведёт себя, как толпа линчевателей, а не как эскулапы, — сказал я доктору Баретте. — И мне кажется, вам это не понравится.

Он воспротивился моему плану «киднэппинга», но я принял решение. Он описал мне, как следует установить ногу Роберта, и какая операция нужна Морин. Я хотел это сделать в Англии.

Я моментально нанял частную скорую помощь и два автомобиля-универсала, которые припарковал возле входа в больницу. В два утра Шарлотта и я покатили по коридору на креслах-каталках Морин, Роберта и их детей, вместе с системами переливания крови и прочим оборудованием до спасительных машин. Если кто-то нас и видел, то словом не обмолвился.

Вскоре наш самолёт находился в небе по пути в Лондон, с остановкой в Риме для дозаправки. Как хорошо было оказаться в воздухе.

Во время полёта нам с Робертом впервые удалось поговорить. Он рассказал, что они собирались навестить Фила Мэя из Pretty Things и его жену Электру. Они жили в доме на острове, принадлежавшему Роджеру Уотерсу из Pink Floyd.

— После того, как машина врезалась в дерево, — продолжал Роберт. — Я посмотрел на Морин и мне показалось, что она мертва.

Он замолк, борясь со слёзами.

— Морин лежала без сознания и вся истекала кровью, сзади кричали дети. Подошла Шарлотта, у неё началась истерика.

Роберт сказал, что скорую они ждали бесконечно, но никто так и не приехал.

— В конце концов, — объяснил он. — Водитель грузовика с фруктами посадил нас к себе в кузов. Он доставил нас в больницу, но нас так трясло, что я тащил ногу по дороге.

Слух распространился по острову быстро. Фил услышал об аварии с англичанами и подумал, что это Планты. Они с Электрой приехали в больницу и вместе с сестрой Морин ухаживали за Робертом и его семьёй.

— В греческих больницах даже не кормят, — говорил Роберт. — Если у тебя нет родственников или друзей, они тебя голодом заморят. Не могу этого понять!

Когда самолёт приближался к Лондону, я позвонил и подготовил две машины скорой помощи, ждавшие нас в Хитроу. И хотя Морин накачали обезболивающими, боль была адская. Плантов доставили до больницы Гая, где Морин немедленно прооперировали.

Нашему приземлению предшествовал странный поворот событий. Самолёт задержал посадку, пролетав лишних тридцать минут, и мы сели на землю сразу после полуночи, т. е. на следующий календарный день. Несмотря на воцарившийся хаос, бухгалтера сохранили трезвость ума и посоветовали нам с Робертом ограничить время пребывания в Британии из-за налогового статуса.

— Если у налоговой службы возникнут вопросы, они затребуют документы на полёт, — сказал один из бухгалтеров. — Если вы приземляетесь в одиннадцать тридцать вечера, это засчитается как полный день, что Роберт провёл в стране. Подумайте, как можно задержать посадку.

Меня злили финансовые соображения, преобладавшие над остальным.

— Забудьте, — ответил я. — Мы доставим людей в больницу как можно скорее.

Но по приближении к Лондону доктор Баретта убедил меня, что состояние у больных стабильное.

— Если вам нужно подождать полчаса, с ними ничего не случится, — сказал он.

Поэтому я разрешил пилоту покружить за пределами границы трёхмильной полосы до полуночи. Это сэкономит Роберту тысячи фунтов налогов, хотя я считал, что спасти жизнь важнее.