Ружка Корчак - Пламя под пеплом

Вернулся отряд "Комсомольский" с Шаулевичем, а также те партизаны-евреи, которых он прогнал из отряда в критический момент, когда, уходя от облавы, наткнулся на немцев. Теперь он потребовал, чтобы они вернулись в отряд. Наученные горьким опытом, они не спешили, опасаясь, что их зовут только затем, чтобы отнять у них оружие. Шаулевич пригрозил объявить их дезертирами, что означало смерть. Пришлось идти в отряд. Тут их опасения немедленно оправдались: начались попытки разоружить их - хитростью, угрозами, как угодно. Отняв пулемет и все боевое оснащение, какое имелось, евреев снова выгнали из отряда.

На этот раз парни пробовали сопротивляться; один из них категорически отказался сдать пистолет. Тогда партизанский командир, некий Крысов избил его и приказал двум партизанам отобрать у него пистолет силой.

После того, как количество вернувшихся евреев увеличилось, Шаулевич снялся с места и ушел, оставив на базе более ста безоружных человек. С этого момента их стоянка превратилась в объект постоянных набегов и грабежа. Дня не проходило без того, чтобы у евреев чего-нибудь не отбирали. Каждый взводный знал, что здесь он может безнаказанно разжиться сапогами, одеждой, любым обнаруженным предметом. Приходили, устраивали повальный обыск и забирали все подряд - часы, обувь, все что попадется.

...В начале декабря 1943 года в одну из землянок, где ютились евреи, пришел посланец из отряда Калачева - отряда, который входил в бригаду некоего Монахима. Посланец объявил, что ему требуются двенадцать человек для выполнения боевого задания. Если участники выдержат это испытание, их примут в отряд. Парни, которых до сих пор никто не брал, естественно, обрадовались и без долгих размышлений отправились с посланцем в штаб отряда.

Там их принял комиссар и произнес перед ними следующую речь: "У евреев в СССР было много золота. Когда советская власть потребовала это золото, они его не сдали. Пришли немцы и забрали у евреев несметные сокровища. Евреи не хотят воевать. Вам придется доказать, что евреи умеют драться".

На следующий день два командира (один был офицером Советской армии) повели их на задание, о сути которого они еще ничего не знали Командиры были вооружены автоматами, у евреев на двенадцать человек имелось два пистолета с несколькими обоймами, принесенных еще из гетто. Сначала им приказали соорудить завал на шоссе, которое вело к немецкому посту. Когда они это сделали, их похвалили и поручили устроить другой завал, а также подорвать два моста поблизости от немецкого гарнизона. Объяснив, как действовать, оба командира отправились пьянствовать в ближнее село. Евреи остались без огневого прикрытия, но задачу выполнили. Так они и продолжали сооружать по ночам завалы, минировать дороги и разрушать телефонную сеть - без своих командиров.

По прошествии двух недель им, наконец, объявили, что они успешно справились с делом и пора возвращаться на базу. Там комиссар сказал, что за отсутствием командира отряда вопрос об их приеме в ряды партизан придется отложить. Назавтра их отправили на очередные две недели в другой район и снова без оружия. И тут они успешно выполнили задание. После этого на базе им выдали письмо Калачева, адресованное, якобы, комбригу с рекомендацией принять их в отряд. Но оказалось, что письмо адресовано... командиру еврейской базы с распоряжением дать им какое-нибудь занятие. Тогда парни обратились к самому комбригу. Монахим предложил им заняться строительством конюшни на базе...

Ребята возмутились: "Мы шли сюда воевать, а не строить конюшни". Евреи способны изготовлять мыло и свечи, изрек в ответ комбриг. Но воевать?.. "Были у меня в бригаде два еврея, думал, неплохие партизаны. И что же? Взяли и подорвались на минах по собственной неосторожности. Вот и урок", - закончил нотацию Монахим и отправил парней восвояси. Пришлось возвращаться в землянки.

Другая группа из тех же землянок, отчаявшись добиться чего-нибудь на месте, решила попытать счастья в другом районе. Пришедший с востока еврей-партизан рассказал им, что в той местности партизанит много евреев и там можно попасть в отряды. Он был согласен взять с собой вооруженных. Шесть бывших членов ЭФПЕО, все из "Хашомер хацаир", решили попробовать. Они вышли в путь с тремя пистолетами, у провожатого имелась еще винтовка. Спустя неделю, когда они очутились на территории другой бригады, на них напала группа партизан и отняла все оружие. Теперь не имело смысла продолжать путь - без оружия их все равно бы никто не взял. Решили идти назад. Приладили себе что-то вроде пистолетных кобур, дабы не выглядеть совершенно беззащитными, и двинулись в обратную дорогу.

Однако по лесу уже пошел слух о группе невооруженных евреев, которые бродят по окрестностям. Маскарад с кобурами не помог, внешность парней и девушек выдавала их происхождение. Они голодали и мерзли, и придя однажды ночью на хутор и переночевав в баньке, решили утром зайти к крестьянину попросить хлеба. Тот их радушно принял и посадил за стол. Внезапно дверь отворилась; вошло несколько крестьян в тулупах и, прежде чем ребята успели сообразить, что происходит, дверь оказалась на запоре, а из-под тулупов появились топоры.

Единственный, кому удалось увернуться от топора, свалить нападавшего и бежать, был Шломо Канторович. Ночь он провел в лесу, наутро вернулся на ферму и нашел шесть трупов. Тела его товарищей были обезглавлены.

Так погибли Яша и Мера Раф, Моше Чух, Хая Тикочинская, Эстер Ландау и их проводник. Они поплатились жизнью только за то, что не могли примириться с жизнью беженцев, не хотели прятаться в лесу, а хотели воевать и бороться.

МЫ ЗДЕСЬ

СО ВРЕМЕНИ ПРИХОДА В РУДНИЦКИЕ ЛЕСА ТРЕХ еврейских отрядов прошло несколько недель. За это время партизаны сумели сорганизоваться, построить базу и до некоторой степени увеличить свой арсенал оружия. Проводились рейды за продовольствием, заготовки и диверсии, имевшие чисто боевой характер.

Связь с антифашистским подпольем в городе надежно поддерживалась еврейскими партизанками. Зельда Трегер уже несколько раз мерила дорогу в город и обратно. На девушек была возложена задача согласовывать работу штаба бригады в лесу и центра городского подполья. Связь с лесом от имени городского центра была сосредоточена в руках Сони Медайскер, и партизанки доставляли ей указания и информацию из штаба бригады. Соня по распоряжению еврейского командования продолжала готовить евреев "Кайлиса" к уходу в лес.

Мужество еврейских девушек-воинов, чьи дела выходили за рамки привычных партизанских действий, наполняло гордостью сердца еврейских бойцов и высоко ценилось в штабе бригады и соседних отрядах. Капитан Алеко, командир соседней с еврейскими подразделениями спецгруппы парашютистов, предложил еврейскому командованию совместно провести в городе крупную диверсию. У парашютистов в то время имелось много взрывчатки, но осуществить операцию сами они были не в состоянии и поэтому попросили еврейское командование выделить в их распоряжение несколько девушек-партизанок. Идея была заманчивой: провести диверсию в самом центре немецкого Вильнюса, где почти нет евреев, - что могло быть ближе сердцу еврейского партизана-виленца? Одно условие штаб, однако, поставил: операция должна быть самостоятельной, и мины обеспечат парашютисты. Капитан Алеко согласился. Он понимал, что в данных условиях никто, кроме евреев, не возьмется за такую опасную операцию.