Виктор Савченко - Авантюристы гражданской войны: историческое расследование

Конец 1927 года — кульминация борьбы Сталина против троцкистско-зиновьевской оппозиции. Семьдесят семь активных оппозиционеров, старых большевиков, авторитетных лидеров были исключены из ВКП (б). Среди них Троцкий, Каменев, Зиновьев, Пятаков, Радек и другие... [329]

В эти напряженные месяцы обострения внутрипартийной борьбы Блюмкин открыто встречается с оппозиционерами, демонстрирует свои симпатии к Троцкому. Оппозиционеры советуют Блюмкину скрывать свою принадлежность к оппозиции и просят оказывать секретные услуги троцкистам в налаживании нелегальной работы, в информировании троцкистов о намерениях ОГПУ, о возможных арестах оппозиционеров.

Блюмкин затевает новую опасную игру, которая вела его прямиком на эшафот, хотя в 1927 году еще никто не мог предположить, как будут развиваться события.

В сентябре Блюмкину доверяют руководство всей агентурной сетью советской разведки Ближнего Востока (Турция, Египет, Сирия, Ливан, Иордания, Палестина). Успешная карьера Блюмкина — во многом следствие давней его дружбы с сыном одесского сапожника Меером Трилиссером, который с 1921 года возглавлял иностранную разведку ИНО ОГПУ.

Блюмкин должен был воссоздать агентурную сеть, собирать информацию о политике и вооруженных силах Англии и Франции на Ближнем Востоке, стимулировать национально-освободительное движение против англофранцузских колонизаторов. Конечной целью его деятельности считалось разведывательное проникновение в Индию и подготовка общего восстания против колонизаторов Англии и Франции. ОГПУ выделило Блюмкину для работы 30 тысяч долларов США, весьма большую по тем временам сумму, а также огромное количество древних еврейских книг, продажа которых принесла Блюмкину еще несколько сот тысяч долларов.

Под личиной персидского купца Якуба Султаыова (странное окончание его фамилии говорит о том, что Блюмкин выдавал себя за еврейского антиквара из иранского Азербайджана, где он бывал) Блюмкин создает для прикрытия своей основной деятельности фирму по скупке и продаже старинных еврейских книг. Это дает ему возможность путешествовать, не вызывая подозрений, и устанавливать связи с еврейскими антикварами по всему миру. Благодаря этим связям он наладил агентурные каналы в Персии, Ираке, Пакистане.

ОГПУ проделало огромную работу в западных районах СССР по сбору и изъятию старинных свитков Торы, Талмуда, [330] сочинений средневековой еврейской литературы. Чтобы подготовить Блюмкину материал для успешной торговли, в еврейские местечки Проскуров, Бердичев, Меджибож, Брацлав, Тульчин направились экспедиции ОГПУ с целью изъятия старинных еврейских книг. Сам Блюмкин выезжал в Одессу, Ростов-на-Дону, в местечки Украины, где обследовал библиотеки синагог и еврейских молитвенных домов. Книги изымались даже из государственных центральных библиотек и музеев.

В Стамбуле Блюмкин создал первую лавку старинных еврейских книг. Как отмечают его коллеги по ОГПУ, Блюмкина в ту пору захватил коммерческий «антикварный» азарт. Он мечется по странам Европы, пытаясь продать свой товар как можно дороже.

А тем временем советско-английские отношения настолько обострились, что реальной стала угроза войны между этими странами. На случай войны важно было создать нестабильную обстановку в тылу противника, натравив арабов, евреев, индусов на английскую колониальную администрацию.

Блюмкин через сеть резидентов пытается связаться с еврейскими и арабскими «левыми» партиями. Торговец Султан-Заде (так Блюмкин исправил свою предыдущую фамилию Султанов в мае 1929 г.) проникает в среду воинственных арабских и курдских националистов.

Летом 1929 года Блюмкин приезжает в Москву, чтобы отчитаться о ближневосточной работе. Заслуги его оценены. Его доклад членам ЦК партии о положении на Ближнем Востоке одобрен как членами ЦК, так и главой ОГПУ В. Менжинским, который в знак расположения даже приглашает Блюмкина на домашний обед. Блюмкин с успехом проходит очередную партийную чистку, благодаря отличной характеристике начальника иностранного отдела ОГПУ Трилиссера. Партийный комитет ОГПУ и руководитель чисток — Абрам Сольц характеризовали Блюмкина как «проверенного товарища».

А между тем тучи над Блюмкиным сгущались... Возвращаясь в Москву, он сделал остановку в Стамбуле, где якобы случайно встретил сына Троцкого — Льва Седова. Троцкий [331] пишет про случайность встречи, хотя Блюмкин еще с 1921 года считал себя «человеком Троцкого» и выполнял его деликатные поручения. Через сына он вышел на отца, и встреча двух заговорщиков состоялась 16 апреля 1929 года.

Блюмкин поведал Троцкому о своих сомнениях в правильности «линии Сталина», просил дать ему совет — оставаться ли в ОГПУ, или уйти в подполье. Троцкий убеждал Блюмкина, что, работая в ОГПУ, он больше пригодится оппозиции. Блюмкин подчеркивал свою верность оппозиции, но Троцкий недоумевал: как мог троцкист, о взглядах которого было известно, удержаться в органах ОГПУ. На этот вопрос Блюмкин отвечал так: начальство считает его незаменимым специалистом в области террора.

Сам приезд Блюмкина к Троцкому (главе антисталинской оппозиции) мог быть провокацией со стороны ОГПУ, а Блюмкин, возможно, исполнял работу своего ведомства как провокатор, стремящийся завоевать полное доверие Троцкого. В то же время Блюмкин очень интересовал Троцкого как знаток конспирации, террора, как знаток личного состава советских посольств, консульств, военных атташе.

Троцкий мечтал найти в подобных учреждениях своих единомышленников, направить их энергию для создания «левого» подполья. Троцкий предлагал использовать для связи с подпольем и для провоза в СССР нелегальной литературы экипажи советских торговых судов, которые бывали за границей. Однако Блюмкин отозвался о советских моряках, как о «гнилой публике, которая занята только контрабандой». Он посоветовал доверять зарубежным морякам: набрав экипаж в Турции, нагрузить рыбацкую фелюгу оппозиционной литературой и отправить ее к советским берегам Закавказья.

Троцкий, в свою очередь, убеждал Блюмкина, что развал сталинского режима — вопрос нескольких месяцев и что через три месяца Троцкого вернут в Москву для того, что бы он очертил «генеральный» путь развития страны. По мнению Троцкого, задача оппозиционеров заключалась в строительстве подпольной организации, которая сплотила бы все антисталинские силы и показала партии свою жизнестойкость. [332]

Приехав в Москву, Блюмкин начал хлопотать о расширении резидентуры ОГПУ на Ближнем Востоке. Он подбирает себе секретаршу, по совместительству «внешнюю жену», — Ирину Великанову, художницу, бывшую жену одного из министров Дальневосточной республики. У них возобновляется старый роман, Ирина сначала отказывается стать чекисткой или хотя бы женой чекиста и выехать на Восток. Однако Блюмкин умел уговаривать... и Ирина в сентябре 1929 года сдалась, выехав в Стамбул со специальным поручением ЧК.