Святослав Рыбас - Громыко. Война, мир и дипломатия

Случалось, Хрущев отказывался принимать подаваемые Громыко записки («Выбрось их в корзину») и с ходу предлагал свои идеи. Министр иностранных дел был для него не более чем исполнителем.

Тем не менее германский вопрос требовал каких-то новых действий. Запад не соглашался с выводом всех оккупационных войск из Западного Берлина, не соглашался и с созданием Германской конфедерации.

Один из поступков буквально потряс Громыко, хотя и он сам был втянут в шутовское представление. Вот как он рассказывал сыну об этом: «Ты представляешь, выступает, да не кто-либо, а лощеный Макмиллан, премьер-министр Великобритании. Так как это было в разгар “холодной войны”, делает выпады в наш адрес. Ну, я бы сказал, работает обычная ооновская кухня, со всеми ее политическими, дипломатическими и пропагандистскими приемами. Я сижу и думаю, как на эти выпады при случае, в ходе дебатов, ответить. Неожиданно сидевший рядом со мной Никита Сергеевич наклоняется и, как я сначала подумал, что-то ищет под столом. Я даже чуть отодвинулся, чтобы ему не мешать. И вдруг вижу — вытаскивает ботинок и начинает колотить им по поверхности стола. Откровенно говоря, первая мысль была, что Хрущеву дурно. Но через мгновение я понял, что наш лидер протестует таким образом, стремится поставить Макмиллана в неловкое положение. Я весь напрягся и против своей воли стал стучать по столу кулаками — ведь надо же было как-то поддержать главу советской делегации. В сторону Хрущева не смотрел, мне было неловко. Ситуация складывалась действительно комическая.

Десятки делегатов смотрели в нашу сторону, но никто даже не улыбался. А сидевший впереди испанец не выдержал, обернулся и буквально прошипел: “Вы нам не нравитесь… Вы нам не нравитесь”. Честно скажу, мне эта ситуация тоже более чем не нравилась. Серьезная дипломатия не допускает шутовства. А ведь Хрущев вел себя как настоящий шут.

— Этот эпизод войдет в анналы ООН, о нем никогда не забудут, — сказал я и добавил: — И ведь что удивительно, можно произнести десятки умных и даже блестящих речей, но оратора через десятилетия, может, никто и не вспомнит, башмак Хрущева не забудут.

— Лучше быть забытым, чем прослыть дураком, — сказал отец»{196}.

Обострение «холодной войны». Венгерское восстание, Суэцкий кризис

После XX съезда КПСС ситуация в странах социалистического лагеря стала быстро накаляться. Развенчание Сталина было сигналом к освобождению от тотальности советского образца государственности. В июне 1956 года под лозунгом «Хлеб и свобода» начались волнения в польском городе Познани, подавленные с привлечением армии. Свыше пятидесяти человек было убито.

Но еще более серьезные потрясения начались в октябре в Венгрии. Имея пример независимой политики Тито и обнадеженная секретным антисталинским докладом Хрущева, венгерская партийная молодежь выступила за либерализацию режима. 23 октября в Будапеште началась стотысячная демонстрация. Демонстранты требовали отставки правительства и партийного руководства. Они пытались прорваться к радиостанции, чтобы вести прямую трансляцию митинга. В других городах страны тоже начались волнения. Сотрудники венгерской госбезопасности, защищая радиостанцию, открыли огонь. Демонстранты ответили стрельбой. Началось вооруженное восстание. На следующий день в Будапешт были введены советские танки, но это только разожгло сопротивление. Советское руководство оказалось перед выбором — оккупировать Венгрию или смириться с поражением. Советское руководство опубликовало заявление, в котором признавались «серьезные ошибки» и «нарушение принципа равенства в отношениях с социалистическими странами». Однако это не помогло. Восставшие захватили здание горкома партии в Будапеште и повесили на уличных фонарях несколько офицеров безопасности. Для советского руководства наступил час роковых решений.

Положение усугубилось тем, что 29 октября в ответ на национализацию Египтом Суэцкого канала начались военные действия Англии, Франции и Израиля против Египта. В Москве увидели в этом связь с венгерскими событиями и содрогнулись перед перспективой тотального поражения. За Венгрией могли последовать другие социалистические страны. Тито не скрывал своих надежд экспортировать свой вариант социализма в Польшу и Венгрию.

31 октября Хрущев отдал приказ навести порядок в Венгрии с применением вооруженных сил. Мао Цзэдун сообщил в Москву, что поддерживает силовое решение. Через несколько дней венгерское восстание было подавлено.

Но это была сомнительная победа, за ней потом последовали подобные — ввод войск в Чехословакию в 1968 году и в Афганистан в 1979 году.

Параллельно венгерским событиям крайне обострилось положение на Ближнем Востоке в ноябре 1956 года, где президент Египта Гамаль Абдель Насер национализировал Суэцкий канал, по которому проходило две трети ввозимой в Европу нефти. Вместо того чтобы договориться с египтянами о финансовых условиях сотрудничества, правительства Англии, Франции и Израиля организовали интервенцию, не поставив в известность старшего союзника.

Советский Союз поставлял оружие египтянам, пытался перехватить стратегическую инициативу в этой стране, воспользовавшись отказом США выдать Каиру кредит для постройки Асуанской плотины на Ниле. Видимо, в Лондоне, Париже и Тель-Авиве посчитали, что Соединенные Штаты воспримут их военную операцию позитивно. Однако они не учли, что в Америке проходила предвыборная президентская кампания, и Эйзенхауэр пришел в бешенство, когда узнал об этой военной акции. Канал египтяне заблокировали десятками затопленных барж со щебнем, доставка нефти в Европу прекратилась, и к тому же Соединенные Штаты, которые вовсе не горели желанием усиливать в регионе позиции европейцев, отказались помочь союзникам поставками своей нефти, на что те очень надеялись.

«Я склоняюсь к мнению, — саркастически заметил Эйзенхауэр своим помощникам, — что те, кто затеял эту операцию, должны быть предоставлены самим себе в деле решения своих нефтяных проблем, так сказать, покипеть в своей собственной нефти».

Англичане и французы быстро утратили воинственность, когда столкнулись с удушающей нехваткой нефти. В результате агрессоры ушли, Насер остался, США окончательно утвердили свое первенство на Ближнем Востоке, а Советский Союз все-таки просунул ногу в захлопывающуюся дверь (после провалов в Иране и Израиле).

Активность в Египте (Хрущев пригрозил Англии и Франции войной вплоть до применения ядерного оружия), разумеется, привела к усилению «холодной войны».