Академия исторических наук - От солдата до генерала: воспоминания о войне

С 1973 года по 1974 год работал фрезеровщиком на Паневежском автокомпрессорном заводе (Литовская ССР), где в эти годы по распределению работала инженером на заводе старшая сестра Петрова Лидия Петровна, а младшая из сестер Громова (Петрова) Любовь Петровна с мужем, офицером-ракетчиком, жили в военном городке под Каунасом.

В 1974 года я был призван в армию и проходил службу в Вооруженных Силах СССР, в начале в артиллерийском учебном подразделении под Челябинском в поселке Чебаркуль, где нас готовили на командира 120-мм полковых минометных расчетов.

После окончания учебного подразделения тем, кто закончил учебу на отлично, присвоили воинское звание сержанта и направили для дальнейшего прохождения воинской службы в Группу советских войск в Германии. Я попал в 8-ю гвардейскую общевойсковую армию (бывшая 62-я стрелковая армия, которая в годы войны под командованием генерала Чуйкова воевала под Сталинградом).

Наш мотострелковый полк находился на юге Германии, в пригороде Лейпцига в населенном пункте Шинау, меня назначили командиром 3-го, основного минометного расчета, в 3-ю минометную батарею, 3-го мотострелкового батальона.

Мысль, которая сформировалась еще в школьные годы под влиянием военных рассказов отца и других фронтовиков, связать свою судьбу с армией не оставляла меня никогда. В 1976 году я поступил в Свердловское высшее военнополитическое танково-артиллерийское училище.

Когда мы учились на четвертом курсе, произошли события, связанные с вводом советских войск в Афганистан: к нам приезжали выпускники предыдущих выпусков, которые участвовали в этих событиях и рассказывали о боевых действиях наших воинских частей и подразделений при вводе войск в Афганистан.

Под впечатлением этих рассказов мы все написали рапорта с просьбой для дальнейшего прохождения воинской службы направить нас, молодых лейтенантов, в воинские части, которые выполняют интернациональный долг на территории республики Афганистан. Однако, после выпуска из училища в 1980 году, по распределению попал в Прибалтийский военный округ, город Калининград, заместителем командира батареи управления по политической части начальника артиллерии и ракетных войск 1-й танковой дивизии.

Батарея размещалась в военном городке артиллерийского полка, в котором проходили службу несколько офицеров, которые прибыли из артиллерийских частей ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Их скупые рассказы о боевом применении артиллерии, подрывах нашей техники, рейдах мобильных групп, о быте воинских частей и подразделений, о первых погибших и раненных солдатах и офицерах мы слушали с замиранием сердца.

Воспитанные на примерах героизма, мужества, отваги, офицерской чести, верности воинскому долгу, преданности Родине, мы, молодые офицеры, в том числе и я, не думали о возможности погибнуть на войне и тем более не задумывались о целесообразности ввода войск в Афганистан и во имя чего наши солдаты и офицеры ценою своей жизни там должны выполнять интернациональный долг. Каждый военнослужащий стремился попасть в команду, направляемую в Афганистан, или попасть в список на замену офицеров, проходящих воинскую службу в составе ОКСВА.

В течение 1980–1981 годов я написал три рапорта с просьбой направить в Афганистан или включить в список для замены по своей должности. В сентябре 1981 года меня срочно вызвал начальник политического отдела дивизии полковник Захаров Н.И., поинтересовался моей службой, делами, семейным положением, в то время я был еще холостой. В конце беседы он сообщил, что на дивизию пришла одна разнарядка для замены должности заместителя командира батареи по политической части в составе в ОКСВА, а так как в дивизии всего одна такая должность, то замена предстоит мне.

С одной стороны я был доволен, буду служить в воинской части, которая ведет боевые действия, буду достоин своего отца-фронтовика, и он не будет краснеть за меня, с другой стороны смущала и даже как-то даже страшило впереди неизвестное, новое, непривычное. Это все было внутри меня, а внешне держался гордо, достойно: многие завидовали, что я еду в «Афган».

Согласно установленных приказом правил я должен был использовать очередной отпуск, затем сдать должность и убыть со сформированной командой Прибалтийского военного округа в Туркестанский военный округ, город Ташкент, на пересыльный пункт в Тузель.

Отпуск я провел у родителей, помог им по дому, хозяйству, они были рады, что я впервые никуда не спешил, был рядом. Сердца наших родителей всегда чувствуют любые изменения и переживания своих детей. Я им, естественно, ничего не сказал о командировке в Афганистан и постарался окружить их заботой и лаской по время своего отпуска. Отец и мама чувствовали, что я изменился, стал, наверное, серьезней. Папа только спросил: «Как ты, сын?», а материнское сердце труднее обмануть и она все время спрашивала, почему я стал задумчивым, спокойным. Как мог, я скрывал свою командировку, они узнали, что я в Афганистане только через несколько месяцев.

Итак, в ноябре я оказался на пересыльном пункте в Ташкенте и через двое суток на пересыльном пункте на Кабульском аэродроме. Здесь, впервые я услышал треск автоматных очередей, свист и разрыв мин, взлет транспортных самолетов с отстрелом тепловых ракет на случай стрельбы «стингеров», уход на боевое задание вертолетов огневой поддержки и транспортных десантных вертолетов, залпы реактивной батареи по противнику, находящемуся где-то за ближайшими горами.

Неизгладимое впечатление на нас, вновь прибывших офицеров, произвели прибывшие из-под Кундуза вертолеты. Как позже нам сказали, рота попала в засаду «духов», и несколько вертушек привезли раненых солдат и офицеров в Кабульский госпиталь, всем офицерам была дана команда помочь с разгрузкой раненых. Наверное, после этого с нас, в том числе и с меня, слетели последние остатки мальчишеской бравады и самоуверенности, начинали осознавать, что здесь идет война. В памяти всплыли рассказы отца о первых днях Великой Отечественной войны, и я четко осознал, что прибыл в реальную боевую обстановку, где бывают раненые и погибшие.

На второй день нас повезли в штаб 40-й армии на инструктаж и распределение по воинским частям к члену Военного совета армии генералу Меркушеву A.A. Под впечатлением всего увиденного и услышанного все мы были собраны, немногословны и сосредоточены, что не ускользнуло от опытного глаза нашего начальника. Узнав причину нашей замкнутости, он сказал, что это наше первое боевое крещение. Теперь мы должны понять и осознать, где находимся, и от каждого из нас во многом зависит сохранение жизни и здоровья подчиненных.