Мишель Хоанг - Чингисхан

Тем временем, в том же 1226 году, Угедей был послан в Китай. Власти Кайфына, хоть и слабые, были еще в состоянии черпать из огромных человеческих резервов Китая сторонников. Угедей продвигался вдоль реки Вэй, затем пересек провинцию Хэнань и дошел до столицы Цзиней.

Кайфын, в панике, поспешил начать переговоры с монголами, пытаясь, очевидно, выиграть время. Цзини не смогли мобилизовать войска: только два года спустя им удастся добиться каких-то успехов, но это будут всего лишь последние вспышки угасающей династии.

Оставалась осада Нинся, резиденции государя Минья Ли Яна и всего его двора. Столица империи тангутов была расположена на левом берегу Желтой реки и защищена с запада горами Алашань. Нинся была важным торговым центром на границе с великой пустыней Гоби, здесь шел обмен тканями, коврами из белой верблюжьей шерсти, шелками, оружием. Здесь мирно сосуществовали общины буддистов и несториан, в городе было три христианских несторианских церкви.

В то время как в городе готовились к обороне, кочевники расставляли вокруг его стен воинские корпуса, чтобы перекрыть все выходы. Чингисхан с частью своей кавалерии опустошал различные области империи тангутов, тогда как сыновья великого хана вели свои войска в мелкие города, которые безжалостно громили, так как категорический приказ гласил: уничтожать, никого не щадя, ни курицы, ни собаки. Сам хан принял на себя командование многими полками. Значительную часть 1227 года он провел, рыская между Желтой рекой и верховьями реки Вэй, в окрестностях городов Ланьчжоу и Лондэ и горами Люпань. Когда наступил зной, он разбил свой лагерь на склонах Люпаншаня, где нашел одновременно отдых и прохладу.

Оказавшись в западне в собственной столице, Ли Ян, государь империи Минья, искал способ выиграть время. Возможно, он рассчитывал на помощь извне, или надеялся, что осаждавшие, устав от длительного сидения, в конце концов уйдут. Но в первой половине июня Ли Ян был вынужден принять решение о сдаче столицы. Он направил послов во вражеский лагерь, чтобы сообщить Чингисхану, что он просит для своей капитуляции месяц отсрочки.

Прошло несколько недель, и Ли Ян вышел из Нинся, чтобы предложить свою капитуляцию. Его сопровождала многочисленная свита и слуги, несшие драгоценные дары. Там были «сияющие золотом изображения Будды, золотые и серебряные чаши и кубки, юноши и девушки, лошади и верблюды — все числом, кратным девяти», считавшимся у монголов счастливым. Неизвестно, сдался ли Ли Ян осаждающим к концу отсрочки, которую попросил, то есть к середине июля, или на несколько недель позднее. Ли Яна сопроводили к императорскому шатру, но не допустили к хану. Он должен был поклониться издали, «через приоткрытую дверь».

Был ли Чингисхан уже мертв, когда Ли Ян капитулировал? Очень возможно, что вождь тангутов сдался пустому трону, но он этого так и не узнал, так как был немедленно казнен в соответствии с ранее отданным приказом хана. Согласился ли бы капитулировать Ли Ян, если бы узнал о смерти Чингисхана? Очевидно, монгольский генеральный штаб до последней минуты заставлял Ли Яна верить в то, что он сдался полководцу, способному мановением руки «повелевать облаками». Как сообщает «Юань Ши» («История династии Юань») завоеватель умер будто бы 18 августа 1227 года — в результате внутреннего кровоизлияния — не под стенами Нинся, а в 300 километрах южнее, недалеко от современного города Пин ляна, в восточной части провинции Ганьсу, у границы Нинся-Хуэйского автономного района. Затем монголы перевезли его тело в Нинся на то время, пока шло разграбление города. Часть населения была депортирована в Монголию, а тысячи тангутов были отданы Есуй, сопровождавшей Чингисхана в его последней битве, — битве со смертью.

Хан должен был решить вопрос о преемнике в присутствии двоих сыновей: Угедэя и Толуя. Джагатая не было, он воевал в нескольких днях пути верхом. Что касается кипучего и мрачного Джучи, он умер в феврале 1227 года, на шесть месяцев раньше отца. Мы помним, что по «Сокровенному сказанию» Чингисхан явился на свет со сгустком крови, зажатым ь кулаке, знаком воинственного будущего. Предзнаменование сбылось: даже стоя на пороге смерти, в семьдесят два года, он так и не перестал быть военным человеком, и даже когда его не стало, его приказы продолжали выполнять. «Сокровенное сказание» сообщает также, что во время осады Нинся хан, узнав от астрологов о движении некоторых планет, заявил: «Когда пять планет окажутся рядом, настанет время прекратить войну».

На какое сочетание планет намекал монгольский завоеватель? Этого, конечно, не знают, но известно, что в 1145 году, приблизительно за десять лет до его появления на свет, комета Галлея пронеслась над людьми, и что в 1222 году, всего за пять лет до исчезновения Чингисхана, она снова прошла в перигелии.

ГЛАВА XV

КУЗНЕЦ ИМПЕРИИ

Мои потомки будут носить одежды из ткани, шитой золотом; они будут есть изысканные блюда, ездить па великолепных скакунах, сжимать в своих объятиях самых прекрасных молодых женщин. И они забудут, кому они обязаны всем этим.

Как жаль, что сверхчеловеческая слава своего века — Чингисхан — натягивал свой лук, целясь только в орлов!

Когда не стало Чингисхана, объединившего в единое целое монгольские народы, огромная часть Евразии находилась еще под ударом вторжений кочевников.

От Сибирской тайги до берегов Инда и от побережья Тихого океана до Черного моря бушевали их бешеные волны. Упорство и честолюбие Чингисхана, его бесспорные стратегические способности и умение руководить людьми, сделали его политическим и военным гением. Под его властью конюхи превратились в непобедимую и быструю кавалерию, разбросанные и враждующие между собой племена объединились под одними знаменами, кочевые народности, бороздившие степи вслед за своими стадами, стали могучей конфедерацией, заставлявшей отныне трепетать государства Дальнего Востока, Среднего Востока и европейского континента.

Человек, сумевший терпеливо выковать эту империю остается, однако, до сих пор плохо изученным. Китайские хроники, мусульманские, армянские, грузинские и русские летописи дают сведения неточные, подлежащие проверке, даже ложные, когда пишут о человеке, который вызвал монгольскую лавину. Что касается «Сокровенной истории», мы это уже видели, она слишком часто прославляет подвиги Чингисхана и его сеидов, чтобы верить в их подлинность. Писцы по заказу восхваляли монарха, участвуя — сознательно или нет — в создании пропаганды или, по крайней мере, целенаправленной истории, преувеличивая, приукрашивая военные подвиги и политические успехи завоевателя. Они побуждают читателя оценить чистого героя, гордого аристократа степей, который с равным успехом мужественно побеждает противника на поле боя и вынашивает в тени своего шатра планы, как обмануть врага и упрочить свою власть. С небольшими различиями в оттенках Плано Карпини, армянин Хетум и даже Джувейни, не будучи прямыми свидетелями монгольского нашествия, подчеркивают мысль о строгой справедливости, установлении общественного и политического порядка и их тщательном соблюдении монгольским государем.