Сергей Литвинов - Как я изменил свою жизнь к лучшему

То возникали технические проблемы, и я оставалась на долгий срок без Интернета и без возможности сообщить об этом. То ломался компьютер у Хосе, когда он писал мне. А однажды он по дороге домой на мотоцикле потерял важные бумаги, без которых не мог оплатить учебу в языковой школе (а сделать это нужно было в тот же день).

Но каждый раз мы справлялись и находили выходы: проведя бессонную ночь в переживаниях от того, что Хосе не дождался письма и волнуется, я с утра пораньше бросалась на поиски интернет-кафе, хоть для этого нужно было ехать из Подмосковья в Москву. А он, потеряв документы, решил пойти вдоль шоссе пешком и каким-то чудом нашел свои бумаги целыми и невредимыми! И такие ситуации постоянно сопровождали нашу переписку.

Через два месяца после нашего знакомства в Барселоне Хосе прилетел на неделю в Москву.

– Наташа, и как же вы с ним общались? Ведь и с соотечественниками не всегда найдешь общий язык, – спросила потом одна моя приятельница.

А у нас, несмотря на мои опасения, отлично получалось понимать друг друга даже без установленной в ноутбуке программы-переводчика. Мы общались с помощью жестов и пантомимы, что у обоих вызывало взрывы смеха, улыбок и рисунков в блокноте.

На Новый год Хосе прилетел еще раз и привез мне документы для оформления визы.

Я собиралась к нему в гости. Но мы оба уже прекрасно понимали, что нужно будет что-то делать: отношения на расстоянии долго продолжаться не могут, они зачахнут без постоянных встреч, как цветок без воды. И чтобы этого не случилось, кому-то из нас придется переехать в другую страну.

Открыто мы об этом еще не говорили, но и так все было понятно.

В тот день, когда я получила визу, на смену первой радости пришло внезапное осознание, что на самом деле я не просто лечу в гости, а начинаю совершенно новую жизнь, в которую меня затянуло так стремительно, неожиданно и без подготовки.

И мне стало страшно.

Только радость в голосе Хосе немного успокоила…

Два дня прошли в такой суете, что страх невольно отступил. Он вернулся в тот момент, когда самолет набирал высоту, унося меня в неизвестное. Но то ли короткий ободряющий разговор с соседом по креслу, сестра которого уже много лет жила в Испании, приободрил меня, то ли глоток крепкого ликера, но я перестала бояться.

И стала думать о том, что нет магии сильней любви.

Опьяненная ею, я летела в Испанию с чемоданом, в котором подарков и сувениров было куда больше, чем личных вещей, уже предчувствуя, что останусь. Любовь сглаживала острые края камней-сомнений, ретушировала страхи и наполняла, подобно терпкому вину, хмельной бравадой.

О том, что будет дальше, думать не хотелось.

Меня ждали, меня любили, я любила – и это было главным!

Через три недели я позвонила маме и сообщила, что остаюсь: мы решили расписаться и уже собираем необходимые документы для свадьбы в Испании.

На первый взгляд может показаться, что мы поступили спонтанно, не выждав времени, не взвесив хорошенько все «за» и «против». На самом деле нам сразу стало ясно, что мы будем вместе. Мы оба понимали, что придется столкнуться с трудностями – как Хосе, взявшему на себя всю ответственность за меня, так и мне, особенно в период адаптации.

Они и были, трудности.

Переезжать в другую страну – это все равно что прыгать с вышки в холодную воду. Кто-то долго не решается, пробует воду пальцами, поднимается, вновь спускается, прикидывает высоту, пытается распознать глубину.

А кто-то, зажмурившись, прыгает с разбега, не давая шанса сомнениям!

И сложно сказать, как лучше: сто раз все обдумать, взвесить, поделить на тысячи километров, разделяющие страны, прибавить незнакомый язык, вычесть общение с близкими, вынести за скобки привычные традиции и все бодро умножить на мегабайты нежных писем и тоску по любимому человеку, растущую в геометрической прогрессии с каждым днем разлуки.

Либо вот так, зажмурившись и набрав полные легкие воздуха – прыгнуть.

Это не математика, здесь не существует формулы, которая бы позволяла подвести под общий знаменатель опыт всех эмигрировавших. Кто-то тонет, а кто-то выплывает и прекрасно держится на плаву. Но в любом случае погружение в другую среду сродни прыжку в ледяную воду: перехватывает дыхание, наваливается глухота, теряются ориентиры и в какой-то момент начинает казаться, что уже не выплывешь.

Но можно выплыть, и не умея плавать!

Или утонуть, имея спортивный разряд.

Это во многом зависит от настроя и силы желания.

Периоды адаптации у всех тоже проходят по-разному: кто-то переболевает легко и быстро, кто-то еще долго страдает от осложнений.

Мне повезло: меня всячески опекали – не только Хосе, но и его семья.

Невестка Сильвия (жена старшего брата) помогала в бытовых вопросах, в женских мелочах, многое разъясняла, сопровождала меня за покупками. А в дни, когда Хосе работал, забирала меня в свою семью, где было шумно, весело, суетливо.

И все же было тяжело.

В первую очередь – по причине незнания языка.

Я чувствовала себя оглохшей и онемевшей. Было страшно выходить одной на улицу, не говоря уж о том, чтобы делать самостоятельно покупки или записаться, к примеру, по телефону к врачу. Мои первые попытки «вступить в контакт с аборигенами» часто заканчивались тем, что я, перепутав слова, то и дело попадала в нелепые ситуации.

До сих пор мы с мужем со смехом вспоминаем мою первую попытку совершить самостоятельную покупку. Я долго собиралась с духом и в итоге отправилась в находящуюся за домом аптеку (ближайшее место, где можно было потренироваться в языке). Так как с местными медикаментами и условиями их продажи я знакома не была, решила купить что-то, что, как мне казалось, продается в каждой аптеке без рецепта – активированный уголь. С помощью словаря я составила короткую фразу: «Буэнос диас! КаРБон медисиналь, пор фавор» («Добрый день! Медицинский уголь, пожалуйста»).

И вышла из дома. Аптека оказалась переполненной народом, ждать пришлось долго, потому что пожилые сеньоры, как водится, отоваривались неторопливо, каждая подолгу рассказывала фармацевтам истории своих недомоганий. И когда до меня дошла очередь, я успела так растеряться, что произнесла молодому мужчине-фармацевту совсем не то, что заготовила:

– Ола! КаБРон медисиналь!

И только по наступившей тишине поняла, что сказала что-то не то. Неловкая пауза затянулась, так что я просто ткнула пальцем в первую попавшуюся коробочку, оплатила покупку и поскорей ретировалась из аптеки. И только вечером Хосе, которому я пересказала эту историю, рыдая от смеха сообщил мне, что, перепутав буквы в слове «уголь», я обозвала фармацевта «козлом».